— Потому что без меня вы просто пропадёте! — выкрикнула Валерия. — Тарас привык к порядку, к нормальной еде, к чистоте! А ты не в состоянии ему это обеспечить!
— Я работаю наравне с Тарасом! — Оксана почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но усилием воли сдержала их. — Я тоже устаю! Мне нелегко! Но я стараюсь!
— Стараешься, — презрительно усмехнулась Валерия. — Посуда не вымыта, по углам пыль, холодильник пустой. И это ты называешь стараниями?
— Валерия, пожалуйста, уйдите, — тихо произнесла Оксана. — Я не хочу с вами ругаться.
— Ругаться? — Валерия сложила руки на груди. — Мы не ругаемся, девочка. Мы просто проясняем ситуацию.
Она подошла вплотную, и Оксана невольно сделала шаг назад.
— Не строй иллюзий, — отчеканила Валерия, глядя ей прямо в глаза. — Эта квартира принадлежала нашей семье до тебя и останется за ней после. Понимаешь? Ты здесь временно. Проживёшь год, может, два. А может, и меньше. Тарас однажды опомнится, разглядит, какая ты на самом деле. И уйдёшь отсюда с тем же, с чем пришла. Ни с чем.
Эти слова ранили Оксану сильнее любого крика. Временная. Чужая. Лишняя. Вот кем её считала Валерия. Вот кем она, оказывается, была в этом доме всё это время.
Валерия резко развернулась, подняла сумку, накинула платок.
— Ключи я не верну, — бросила она через плечо. — Имею право. Буду приходить, когда сочту нужным. Привыкай или съезжай.
Дверь с грохотом закрылась. Оксана осталась в прихожей, глядя на неё. Внутри что-то оборвалось — без шума, без вспышки боли. Просто тихо рухнуло.
Она прошла в комнату и опустилась на край кровати. Руки спокойно лежали на коленях и даже не дрожали. Слёз не было — только холодная, отчётливая ясность.
Валерия никогда её не примет. Никогда не увидит в ней часть семьи. Для неё Оксана навсегда останется посторонней девчонкой, которая зачем-то увела сына. Временной преградой между матерью и сыном.
А Тарас? Он снова пообещает поговорить. Попытается успокоить. Попросит потерпеть. Но всё останется как прежде. Потому что для него мать всегда на первом месте. Потому что он привык, что Валерия решает. Потому что так удобнее.
Оксана поднялась, распахнула шкаф. С антресоли достала большой дорожный чемодан, положила его на кровать, щёлкнула замками.
Затем начала спокойно снимать с вешалок свои вещи — платья, свитера, брюки. Аккуратно складывала их и укладывала внутрь. Из комода вынула бельё, носки, домашнюю одежду — всё отправилось туда же.
В ванной собрала косметику, шампунь, кремы, сложила в косметичку и убрала в чемодан. Вернувшись в комнату, открыла прикроватную тумбочку. Паспорт, СНИЛС, медицинский полис, трудовую книжку, свидетельство о браке — всё аккуратно сложила в файл, файл — в сумку.
Потом достала фотоальбом. Перелистала: свадьба, поездки, дни рождения. Закрыла и положила в чемодан.
С полки сняла любимые книги, привезённые из родительского дома. Сложила рядом, но, прикинув объём, выбрала только три — самые дорогие сердцу. Остальные вернула на место.
Украшений было немного: бабушкины серьги, цепочка, два кольца. Содержимое шкатулки пересыпала в маленький мешочек и убрала в сумку.
Она оглядела комнату ещё раз. Зарядные устройства — в сумку. Ноутбук — с собой. Наушники — тоже. Блокнот с рецептами — взяла.
Закрыв чемодан, она защёлкнула замки. Тяжёлый, но донести можно.
На кухне Оксана написала короткую записку: «Тарас, я ухожу. Не звони. Мне нужно время подумать. Ключи оставлю в почтовом ящике. Оксана». Оставила её на столе.
В прихожей надела куртку, обулась, взяла чемодан, сумку перекинула через плечо. Вышла и заперла дверь.
Спустившись на первый этаж, открыла почтовый ящик и положила туда ключи. Захлопнула.
На улице было прохладно, серые облака затянули небо. Оксана на мгновение задержалась у подъезда, посмотрела на окна квартиры на четвёртом этаже — тёмные, безжизненные.
Потом развернулась и направилась к остановке. Чемодан тянул руку, но она не оборачивалась. Шла вперёд, глядя под ноги и считая шаги.
В кармане завибрировал телефон. На экране — Тарас. Наверное, вернулся домой и увидел записку.
Она сбросила вызов. Через минуту звонок повторился. И ещё раз. И ещё.
Сев на скамейку на остановке, Оксана поставила рядом чемодан. Телефон продолжал настойчиво вибрировать. Двенадцать пропущенных от Тараса.
Снова звонок. Она нажала зелёную кнопку и поднесла телефон к уху.
— Оксана, ты где?! — голос Тараса дрожал. — Что за записка? Что происходит?!
— Тарас, я ухожу, — ровно ответила она.
— Куда уходишь?! Оксана, о чём ты?!
— От тебя. Из этой квартиры. Из этой жизни.
— Почему?! Что случилось?! Я же говорил, что поговорю с мамой!
— Поговорил, — Оксана смотрела на проезжающие машины. — Валерия приходила утром. Кричала. Обвиняла меня в том, что я настраиваю тебя против неё.
— Господи, Оксана, прости, я не думал, что она…
— И сказала, что я здесь временная, — перебила она. — Что квартира ваша, семейная. Что я уйду ни с чем, когда ты наконец поймёшь, какая я плохая.
Тарас замолчал. В трубке слышалось только его тяжёлое дыхание.