Не прибежали из магазина, мясо не превратилось в фарш по щелчку пальцев, а мои руки, представь себе, после двух смен подряд отказались пахать третью ночь без сна, еды и нормального отдыха.
— Ты сейчас издеваешься? — Андрей с такой силой швырнул крышку обратно на кастрюлю, что в серванте тонко звякнули чашки. — Ко мне мать едет! Сестра с детьми едет! Они утром ничего не ели, потому что я вчера лично сказал: приезжайте, будут горячие домашние пироги! Ты хочешь, чтобы я перед ними кем выглядел? Пустым местом? Мужиком, чьим словам цена — копейка?
— Андрей, ну зачем сразу пустым местом? — Наталья взяла свою чашку с кофе, вдохнула аромат, сделала небольшой глоток и на секунду прикрыла глаза от удовольствия. — Ты просто предстанешь перед ними именно тем человеком, каким являешься. Тем, кто щедро обещает за чужой счёт. Захотел побыть радушным сыном и гостеприимным братом? Прекрасное желание, я даже не спорю. Только оплачивать это великодушие почему-то должны были мои продукты, мои силы, мои деньги и моя бессонная ночь. А я, знаешь ли, неожиданно решила выйти из этой семейной благотворительности.
— Да какая ещё благотворительность, глупая ты женщина! — сорвался Андрей и шагнул к ней, перекосившись от злости. — Мы семья! Мои родные — это и твои родные тоже! Ты должна была встать и сделать! Не успевала ночью — поднялась бы в шесть утра! Сбегала бы в магазин, в пекарню, в кулинарию, если самой тесто месить лень!
— Должна? — Наталья аккуратно поставила чашку на подоконник. В её голосе вдруг появилась такая холодная ровность, что Андрей невольно осёкся. — Запомни, пожалуйста, раз и навсегда: я должна соблюдать трудовой договор на своей работе и платить налоги государству. Всё остальное в этой квартире я делаю только тогда, когда сама этого хочу. Кулинария, говоришь? Прекрасная идея. Одевайся, бери свою банковскую карту, спускайся в супермаркет за углом и покупай там готовые пироги. По сто двадцать гривен за килограмм. Или закажи доставку — горячие привезут минут через сорок. В чём сложность?
Андрей застыл. Губы у него дрогнули, взгляд заметался от шкафчика к холодильнику, словно там могла спрятаться спасительная отговорка.
— Доставку? — наконец выдавил он, будто это слово царапало ему горло. — Ты вообще представляешь, сколько сейчас стоит нормальная еда на восемь человек? Там минимум тысячу шестьсот гривен выложить придётся! С какой радости я должен выбрасывать такие деньги за то, что ты могла приготовить бесплатно из пары килограммов муки?
— Бесплатно? — Наталья не удержалась и коротко, без веселья усмехнулась. — Значит, моё время, мои силы, ночь без сна и продукты, купленные на мою зарплату, у тебя проходят по категории «бесплатно»? Удобно ты всё устроил, Андрей. Свои деньги бережёшь на запчасти и прочие радости, а меня записал в бесплатный кухонный комбайн с пожизненной гарантией. Только гарантия закончилась. Кастрюля на плите. Мука в шкафу, вторая полка. Если захочешь — меси сам.
В прихожей резко тренькнул дверной звонок. Потом ещё раз — длиннее, настойчивее, будто человек за дверью не нажимал кнопку, а всем телом вдавился в неё.
Андрей побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь.
— Приехали, — прошептал он, глядя на входную дверь с почти детским ужасом. — Наташа, я тебя нормально прошу. Скажи, что тесто не поднялось. Или что духовка сломалась. Только не позорь меня перед матерью.
— Врать я на работу не устраивалась, — отрезала Наталья и, обогнув мужа, направилась к двери. — Сам кашу заварил — сам теперь и ешь.
Она повернула замок и распахнула тяжёлую металлическую дверь.
В квартиру тут же ворвалась шумная разноцветная волна родственников. Первой, как на параде, вошла свекровь — в бордовом драповом пальто и вязаном берете, из-под которого выбивались крашеные завитки. За ней протискивалась Ирина, Андреева сестра, крепко держа за руки двух мальчишек-погодков лет семи и восьми. Те едва переступили порог и сразу принялись носками ботинок бить по плинтусу. Последним появился Сергей, муж Ирины, крупный молчаливый мужчина с усталым, помятым лицом и пустым полиэтиленовым пакетом в руке.
— Ох, еле добрались! В электричке такая духота, просто кошмар! — громко объявила свекровь, перекрывая детский галдёж, и не глядя протянула Наталье перчатки. — А мы к вам голодные, как звери! Я мальчишкам с утра даже чаю нормально не дала. Сказала: потерпите, тётя Наталья нас пирогами встретит, домашними, горяченькими. Чего на пустой желудок бутерброды переводить?
Ирина в это время уже снимала с плеча огромную тряпичную сумку.
— Наташ, привет! — бодро бросила она и, не разуваясь, прошла по чистому коврику прямо в сапогах. — Я, кстати, три больших контейнера взяла, как чувствовала. Нам потом с собой положишь, ладно? Сергей завтра на сутки выходит, ему домашняя выпечка очень кстати будет. А то опять в столовой деньги оставлять.
Наталья молча отступила, пропуская гостей внутрь. Перчатки у свекрови она брать не стала, даже руки не протянула. Та несколько секунд держала их в воздухе, потом неловко сунула в собственный карман.
Из коридора вышел Андрей. Вид у него был такой, будто его ведут не встречать родственников, а на казнь: плечи опущены, руки спрятаны в карманы спортивных штанов, глаза бегают.
— О, сынок! — мать сразу расплылась в довольной улыбке и чмокнула его в щёку. — А что это у вас так темно и прохладно? И запаха никакого нет. Вы что, проветривали? Пироги куда поставили остывать — на балкон?
В прихожей на мгновение повисла странная тишина. Сергей уныло прислонился плечом к стене. Мальчишки уже делили табуретку, толкая друг друга локтями. Ирина выглянула из-за брата в сторону кухни и нахмурилась.
— Андрей, а почему стол пустой? — удивлённо протянула она, втягивая носом воздух. — Вы даже чайник не поставили? Между прочим, уже одиннадцать.
Андрей нервно сглотнул. Он бросил на Наталью отчаянный взгляд, но жена спокойно стояла у проёма в гостиную, скрестив руки на груди, и явно не собиралась спасать его от последствий.
— Мам… Ир… тут, в общем, такое дело, — забормотал Андрей, ковыряя пальцем шов на кармане. — Пирогов нет. Сегодня с пирогами не вышло.
Свекровь застыла, так и не расстегнув пальто до конца. Её брови медленно поползли вверх, а лоб собрался глубокими складками.
— Это как — нет? — переспросила она, и вся прежняя медовая мягкость из голоса исчезла. Теперь он звучал сухо, резко и неприятно. — Ты же вчера сам звонил! Сам говорил: приезжайте, Наталья напечёт целую гору — с мясом, с капустой, сладкие! Мы через весь город добирались с пересадками, детей подняли в такую рань! Что значит — нет?
— Ну… вот так, — выдавил Андрей, окончательно сникнув под материнским взглядом. — Небольшая накладка получилась.
— Какая ещё накладка? — возмутилась Ирина и всплеснула руками. Её сумка с пустыми контейнерами глухо стукнулась о тумбочку. — Мука закончилась? Духовка перегорела? Наталья, а ты почему молчишь? Ты можешь нормально объяснить, почему мы приехали к родному брату в гости, а нас встречают голыми стенами и пустым столом?
Наталья сделала шаг вперёд. Говорила она негромко, но так чётко, что даже мальчишки перестали пихаться и уставились на тётю.
— Духовка работает. Мука тоже есть. Просто вчера вечером ваш сын и брат решил красивым жестом пообещать вам угощение, но забыл спросить, есть ли у меня на это силы, время и желание.