— Твои гениальные замыслы, Дмитрий, стоят ровно столько же, сколько два рулона обоев, которые ты умудрился наклеить вкривь и вкось в коридоре три года назад. По официальным данным налоговой ты — безработный с нулевыми доходами.
Дмитрий судорожно втянул воздух, подавился ломтем балыка и зашелся кашлем так, что его лицо стало цвета перезрелой свеклы. Он сидел, вытаращив слезящиеся глаза и беспомощно хватая воздух, точно карп, выброшенный на сушу и внезапно осознавший, что эволюция прошла мимо него.
— Как ты смеешь разговаривать с моим Дмитрий в таком тоне?! — сорвалась на визг Наталья, переходя на почти ультразвук. — Если бы не он, ты бы до сих пор мхом покрылась от одиночества! Это он украсил твою жизнь! Мы имеем полное право на эту жилплощадь!
И в этот момент внутри меня будто щёлкнул выключатель.
Перед глазами всплыло, как мне досталась эта квартира. Богдан, обычный инженер, пахал в две смены. Ночами он подрабатывал таксистом на старенькой «девятке», стирая ладони о тугой руль до крови, лишь бы поскорее закрыть ипотеку. Я до сих пор помню его запах — дешёвый табак, машинное масло и бесконечная усталость. Помню ту ночь перед его последним инфарктом: он сидел на кухне, провёл шершавой ладонью по моей голове и тихо сказал: «Это тебе, Оленька. Твоя крепость. Чтобы ни один подлец не посмел однажды указать тебе на дверь». Через неделю после последнего платежа его не стало.
К горлу подкатил тяжёлый ком, глаза защипало от злых, непрошеных слёз. Но я заставила себя часто моргнуть. Разреветься при этих стервятниках? Ни за что.
Я поднялась из-за стола. Голос прозвучал негромко, но настолько твёрдо, что даже Виктор перестал жевать.
— А теперь небольшой ликбез по юриспруденции для тех, кто прогуливал обществознание, — я упёрлась ладонями в столешницу. — В соответствии со статьёй тридцать шестой Семейного кодекса Украины имущество, которое принадлежало супругу до регистрации брака, признаётся его личной собственностью.
И никакие «вложенные души» и «хозяйские взгляды» сами по себе права собственности не создают.