Никакие «вложенные души» и «хозяйские взгляды» не создают права собственности. Чтобы ремонт признали значительным улучшением, нужны подтверждающие документы: чеки, договоры с подрядчиками и заключение БТИ о том, что цена квартиры выросла в разы именно за счёт средств мужа. У тебя есть такие бумаги, Дмитрий? Или к иску приложишь свои грязные носки, которые я стираю уже третий год?
В комнате повисла гнетущая тишина — её нарушало лишь размеренное тиканье настенных часов.
— Ты… ты нас выгоняешь? — растерянно прошептала Дарина, даже забыв о пятне на брюках.
— Я не вас выгоняю. Вы сейчас спокойно доедите торт, который я пекла до двух ночи, вызовете такси и поедете к себе в Киев, — я перевела взгляд на мужа, который наконец перестал кашлять. — А вот ты, Дмитрий, отправляешься собирать вещи. Немедленно.
— Ты вообще понимаешь, что несёшь?! — взорвался Дмитрий, пытаясь вернуть утраченный вес в этом разговоре. — Да я сейчас эти обои со стен содру! Это моё!
— Сдирай, — невозмутимо ответила я. — Только шпатель прихвати, он в кладовке. И да, Дмитрий, забери, пожалуйста, Наталью. Похоже, она запамятовала, где здесь выход.
— Невоспитанная! — Наталья схватилась за сердце, но жест вышел слишком показным. — Пойдём, Дмитрий! Нам нечего делать в этом змеюшнике! Она ещё приползёт к нам на коленях!
— Не усугубляйте, — как обычно спокойно заметил Виктор, аккуратно перекладывая в контейнер остатки буженины. — Я мясо возьму, а то испортится.
Спустя сорок минут входная дверь за ними закрылась. В прихожей остались два клетчатых баула с вещами Дмитрий — всё его «состояние на миллионы».
Я повернула ключ в замке дважды, прислонилась лбом к прохладному металлу двери и впервые за вечер рассмеялась по-настоящему — легко и свободно. В квартире смешались запах дорогих духов Дарина и ощущение освобождения. Я прошла на кухню, налила себе бокал вина и подняла его, глядя в тёмное окно.
— Спасибо, Богдан. Моя крепость устояла.