– Мы ведь не просто так приехали, – произнесла Галина, и голос её дрогнул. – Нам больше некуда податься.
Она застыла в дверном проёме, всё ещё сжимая в руках старенький чемодан. Позади стоял Иван, опустив глаза на коврик у входа. Несколько секунд царила напряжённая тишина, и Оксана ощутила в груди тяжесть — не жалость даже, а скорее усталость, накопившуюся за долгие годы.
Оксана не сделала ни шага назад, не предложила войти. Она стояла на пороге своей скромной двухкомнатной квартиры — той самой, которую приобрела собственными силами — и смотрела на родителей так, словно видела их впервые за много лет.
– Некуда? – переспросила она спокойно, но в голосе звучала холодная решимость. – А как же та трёхкомнатная квартира в центре? Та самая, что вы отдали Тарасу после его свадьбы? Куда она делась?
Иван кашлянул и переместился с одной ноги на другую. Галина опустила чемодан на пол и шагнула вперёд — будто надеялась пройти внутрь одним лишь взглядом.
– Тарас… он попросил нас съехать, – сказала она с обидой в глазах. – Сказал, что им с семьёй тесно стало. Что мы мешаем. А мы ведь только помочь хотели…
Оксана усмехнулась коротко и безрадостно.
– Помочь… – повторила она. – Как тогда помогли ему, когда мне было двадцать пять и я снимала комнату лишь бы не жить с вами под одной крышей? Когда я просила хотя бы долю от квартиры для первого взноса по кредиту? Вы тогда сказали: «Тарас старший, он мужчина — ему нужнее». А мне — ничего.
Галина отвела взгляд. Иван молчал и продолжал смотреть вниз — будто там было написано что-то важное.
– Мы думали, ты справишься сама… – прошептала Галина. – Ты всегда была сильной и независимой. А Тарас… он только женился тогда, дети появились… Ему нужно было опереться на что-то.
– Опереться… – кивнула Оксана. – И вы дали ему всё: квартиру целиком. А мне пожелания удачи. И вот теперь вы пришли ко мне — когда ваша «опора» вас выставила за дверь.
Голос её оставался ровным; она не повышала тон и не кричала — каждое слово звучало чётко и весомо в тесной прихожей.
Галина попыталась ещё раз:
– Оксаночка… мы же твои родители… Мы уже немолоды… Куда нам теперь? На улицу?
– Могли бы снять жильё сами, – ответила Оксана спокойно. – Продать хотя бы часть той квартиры или договориться о компенсации… Но вы всё отдали Тарасу безвозвратно. Вот пусть он теперь решает вашу судьбу.
Иван наконец поднял голову; глаза его были покрасневшими от усталости.
– Дочка… – хрипло произнёс он. – Мы ошиблись… Понимаем это сейчас… Но не гони нас прочь совсем… Пусть хоть временно поживём здесь… Пока выход найдём…
Оксана долго смотрела на него молча. Когда-то этот человек учил её ездить на велосипеде и приносил сладости из командировок… А потом решил: сын важнее дочери — потому что «мужчина должен продолжать род». Тогда она промолчала: ушла из дома без скандалов и больше ничего не просила…
– Временно?.. А потом как? Вы останетесь навсегда? Будете жить здесь — в квартире, которую я купила сама после всех тех лет отказов?
Галина вновь подняла чемодан как будто собираясь войти силой привычки.
– Мы мешать не будем… Я буду готовить тебе еду, убираться… помогать по дому…
– Раньше вы помогали Тарасу, – мягко сказала Оксана с твёрдостью в голосе. – Мне же говорили: «Сама справишься». Так я сама всё сделала: эту квартиру купила сама… жизнь свою построила тоже сама… Без вашей поддержки… Простите меня — но места нет.
Она начала прикрывать дверь; Галина инстинктивно поставила ногу между дверью и косяком:
– Оксана! Ты серьёзно?! Мы же твои родители!
Оксана посмотрела ей прямо в глаза:
– Да… Родители… которые сделали выбор кому помогать… И выбрали не меня… Теперь живите с этим выбором…
Дверь закрылась со щелчком замка. Оксана прислонилась к ней спиной и закрыла глаза; сердце стучало быстро; руки слегка дрожали от напряжения — она даже представить себе не могла раньше насколько это будет тяжело…
За дверью доносился приглушённый голос матери:
— Оксаночка… открой нам хоть поговорить…
Оксана промолчала; прошла на кухню; включила чайник; руки дрожали меньше теперь… Она налила себе воды из-под крана; сделала глоток… Только тогда позволила себе осознать то решение которое только что приняла…
Она вовсе не испытывала ненависти к родителям… Просто устала быть той кто всегда уступает всем вокруг; кто понимает всех без исключения; кто прощает первым…
Телефон зазвонил почти сразу после этого: номер матери высветился на экране.
Оксана сбросила вызов.
Через минуту пришло сообщение:
«Доченька прости нас пожалуйста! Мы правда не знали что Тарас нас выгонит! Давай поговорим?..»
Ответа они так и не получили.
Оксана уселась за стол перед ноутбуком пытаясь сосредоточиться на работе — ведь именно работа всегда спасала её от боли.
Но мысли возвращались к тому дню когда родители подписывали дарственную…
Ей было двадцать семь лет тогда.
Она только вышла из декретного отпуска после рождения дочери.
Мужа у неё уже тогда не было: отец ребёнка исчез сразу узнав о беременности…
Работая сразу на двух работах она снимала комнату где могла…
Копейку к копейке собирала…
И однажды набравшись мужества пришла к родителям:
— Мамочка… папа…
Я хочу купить своё жильё…
Хоть маленькое…
Помогите мне пожалуйста внести первый взнос…
Я обязательно верну вам всё…
Галина тяжело вздохнула:
— Оксаночка милая…
Мы бы рады помочь тебе…
Но все наши накопления ушли на Тараса…
Мы ему квартиру купили…
Ремонт сделали…
У него семья ведь уже была…
Иван согласно кивнул:
— Ты молодая ещё…
Сильная…
Ты справишься обязательно!
А Тарасу тяжелее —
Он мужчина —
На нём дом держится…
Тогда Оксана ничего им больше не сказала.
Просто ушла молча.
Больше никогда ни о чём их уже не просила…
Через пять лет ей удалось купить своё жильё —
небольшую квартирку в спальном районе,
но свою собственную.
В одиночку растить дочь,
в одиночку справляться со всем —
она привыкла быть одна.
Родители ею гордились —
словами.
А делами продолжали поддерживать Тараса:
то машину подарят,
то деньги дадут,
то с его детьми сидят…
А теперь —
оказавшись ненужными сыну —
пришли к ней…
Вечером Мария вернулась из школы.
Пятнадцатилетняя девочка понимала многое уже без слов:
— Бабушка с дедушкой звонили сегодня…
Сказали что пока остановились в гостинице…
Очень хотят увидеть нас…
Оксана лишь кивнула:
— Я знаю…
— Мамуль…
Ты правда их сюда больше никогда не пустишь?..
— Не знаю пока Марийка…, –
ответ прозвучал честно –
Я правда пока ещё сама этого до конца понять не могу…
Мария внимательно посмотрела ей прямо в лицо:
— А если бы они тогда тебе помогли?
Ты бы сейчас пустила их?..
Вопрос был простым,
по-детски прямым,
без лишних слов или эмоций…
— Наверное да…, –
ответ прозвучал тихо –
Но они этого выбора тогда для меня так и не сделали…
А значит я сейчас тоже ничем им обязана себя считать больше уже просто не могу…
Мария молча пошла к себе;
Оксана осталась одна;
чай давно остыл…
На следующий день родители снова пришли.
Без чемоданов уже;
в руках у Галины был пакет с пирогами —
теми самыми которые пеклись когда-то для маленькой Оксанки по воскресеньям…
Когда дверь приоткрылась лишь наполовину
и цепочка натянулась между косяками
Галина заговорила первой:
— Оксаночка милая…
Мы навязываться совсем-совсем больше уже точно никуда даже мысленно…
Просто поговорим немного?
По-человечески?..
Оксана глубоко вздохнула
и сняла цепочку впервые за эти два дня —
она впустила их внутрь своей квартиры
На кухне они долго сидели молча
Потом Галина начала говорить