Той Софией — бесстрашной, худенькой от вечных недосыпов и случайных перекусов, — что могла просидеть над конспектами до рассвета, а потом на семинаре смело вступать в спор с преподавателем, играя на его нервах. Сумеет ли она, сегодняшняя, сорокатрехлетняя София, которая отказалась от лифта и полюбила планку, хотя бы отчасти приблизиться к той, двадцатилетней?
Она запустила на телефоне не социальные сети, а спортивное приложение. Открыла раздел с личной статистикой. Никаких фото в купальнике — только сухая аналитика: тренировки за месяц (стабильно 12–15), свыше 300 километров кардио, минус 10 сантиметров в талии и 7 — в бедрах. Цифры без эмоций. Но для нее они говорили громче любых снимков. Никакого удачного ракурса, никакого фильтра — лишь факты. Ее собственные факты. О том, что она смогла. Поднялась с дивана. Сквозь слезы довела до конца ту самую первую онлайн-тренировку. Отказалась от третьей порции пельменей за ужином. Научилась ценить приятную усталость после занятия вместо тяжести в желудке.
Поезд начал притормаживать, и за стеклом показались знакомые контуры. Тот самый вокзал в Киеве, куда она двадцать лет назад прибыла с двумя чемоданами и грандиозными планами. В груди болезненно кольнуло. Волнение — холодное, с неприятной тошнотой — вновь накрыло ее. София подхватила свою сумку — аккуратную, элегантную; теперь она носила ее в руке, чтобы не нарушать линию плеч. Ступив на перрон, она почувствовала порыв ветра с реки — сырого, прохладного. Запах был тем же, что и прежде. Запах прошлого.
София глубоко вдохнула и расправила плечи — движение, доведенное до автоматизма за месяцы работы над осанкой. Она приехала не мериться успехами. Она приехала увидеться. С давними подругами. И с той двадцатилетней Софией, которая будто бы до сих пор бродила по этим улицам. Возможно, сегодня им удастся встретиться по-настоящему.
Кафе носило название «Старая пристань», хотя до воды было около пятисот метров. Но заведение сохранилось еще со студенческих времен. Красный кирпич в интерьере остался, лишь приобрел современный лоск. Кажется, это называют лофтом? В целом все выглядело знакомо. Она задержалась у входа, выискивая в зале знакомые лица.
И вот они. У окна, за просторным столом, смеялись трое женщин — Оксана, Александра и Надя. На секунду Софии почудилось, что перед ней их двадцатилетние версии: джинсы с низкой посадкой, блестящие блузки. Стоило моргнуть — и иллюзия исчезла. Перед ней были взрослые женщины. Тот же блеск в глазах, та же привычка Оксаны запрокидывать голову, когда она смеется, и все то же движение Александры — теребить серьгу. Но годы оставили свой след — в чертах лица, в осанке, в жестах. И, сделав шаг вперед, София неожиданно поймала себя на том, что разглядывает их не с тревогой, а с живым, почти исследовательским интересом.
— София! Господи, ну наконец-то!
Объятия оказались шумными, пропитанными ароматами разных духов и по-настоящему теплыми. Ее усадили за стол, засыпали вопросами, заказали капучино.
Первой взяла слово Оксана. Работа, развод, новая любовь, путешествия — она рассказывала быстро и четко, словно зачитывала заранее подготовленный доклад. Ее лицо и правда выглядело почти безупречно, однако в моменты, когда она молча слушала остальных, София заметила едва уловимую усталость — тонкую тень вокруг губ, с которой не справился бы даже самый искусный косметолог.
— Живу, девчонки, держу марку, — подытожила Оксана.