— Сказал, что я его душу. Что двадцать лет прожил под каблуком и больше так не хочет. За свою однушку трясся, будто за родовое поместье.
Леся тяжело выдохнула, сняла сапоги и направилась в комнату. Окинула взглядом сервированный стол.
— Ну всё ясно. Перегнула ты палку, подруга. Я ведь предупреждала — надо мягче, с хитринкой. А ты сразу с бумагами на квартиру. Для мужика это как приговор звучит. Он ещё не понял, что мог бы быть счастлив, а ты уже метражом по голове стучишь.
Она уселась за стол, взяла вилку и подцепила кусочек сёмги.
— М-м-м… свежая! Это слабосол?
— Сама солила, — соврала Екатерина, хотя на самом деле купила в магазине.
Почему-то признаться в этом ей стало неловко.
— Вкусно, — оценила Леся. — Ну что, будем рыдать или ужинать?
— Не собираюсь я плакать, — Екатерина решительно подошла к столу и налила себе в бокал морса. В хрустале он выглядел почти как дорогое вино. — Жалко только пятьдесят тысяч. Залог ведь не возвращается.
— Пятьдесят тысяч — это плата за урок жизни, — философски заметила Леся, щедро намазывая масло на хлеб. — Зато теперь знаешь: он осторожный и к серьёзному не готов. И зачем тебе такой? Потом всю жизнь уговаривать будешь обои переклеить.
— Верно говоришь, — согласилась Екатерина и взяла тарталетку с салатом. — А сыр он даже не попробовал! Это же дор-блю!
— Ну пусть теперь свой «Украинский» ест в одиночку, — сказала Леся и чокнулась бокалом с Екатериной. — А мы с тобой дамы достойные: у нас красная рыба, икра да льняная скатерть! Только смотри не капни на неё — она от бабушки осталась.
Екатерина перевела взгляд на подругу, потом на изобилие блюд перед собой и мельком глянула через открытую дверцу шкафа на пустую полку внутри.
— Знаешь что… Лесь… может оно и к лучшему всё это? Вот представь: переехал бы он сюда со своими привычками… Тапки раскидывал бы где попало… В ванной зеркало заляпывал… А я привыкла к порядку и чистоте.
— Вот именно! — подняла палец Леся. — Золотые слова! Одной спокойнее живётся: хочешь халву ешь, хочешь пряники грызи! И никто над ухом не бурчит про цены на молочку!
Они долго сидели за столом: обсуждали мужчин да коммунальные тарифы; вспоминали новую причёску жены Лесиного сына; потихоньку доедали угощение. Екатерина смотрела на опустевшие тарелки и чувствовала странное облегчение: словно тащила чемодан без ручки много лет подряд… а теперь он оторвался где-то по пути и остался позади навсегда.
— Доедай икру! — распорядилась Леся, выскребая остатки ложкой из розетки. — Чего добру пропадать? Завтра уже корочкой возьмётся… А так сплошная польза для организма: омега-три там всякая!
— И правда… Ешь давай сама тоже! Нам силы нужны!
— А зачем? – спросила подруга сквозь полный рот.
— Как зачем?! – усмехнулась Екатерина; глаза её блеснули знакомым озорным огоньком. – Залог пропал – ну и ладно! Мечта-то осталась! Квартира в «Солнечной долине» никуда ведь не делась! Может я сама потяну ипотеку… Свою сдавать буду… Всё просчитаю – я ж главбух!
— Конечно справишься! – уверенно подтвердила Леся. – Ты женщина крепкая! А мужчина?.. Найдётся другой – посмелее этого труса!
— Найдётся… или нет – тоже ничего страшного… Зато у меня будет кухня пятнадцать метров!
Обе рассмеялись звонко да искренне; смех их наполнил квартиру куда лучше любого мужчины – даже самого примерного.
На столе остались лишь крошки да пустая баночка из-под икры – немые свидетели несостоявшейся сделки века… которая обернулась просто хорошим ужином между двумя близкими женщинами.
Наутро Екатерину разбудил солнечный лучик сквозь окно; голова была ясной как никогда прежде.
Первым делом она подошла к шкафу: достала свитера с антресолей и аккуратно сложила их обратно туда же – на ту самую полку «для него». Затем взяла большие синие тапочки сорок третьего размера… покрутила их немного в руках… И решительно убрала в пакет «для дачи». Пригодятся летом у Леси во дворе: ноги греть удобно вечером возле мангала…
Жизнь шла своим чередом – честно говоря вполне неплохим чередом… Особенно если в холодильнике ещё остался кусочек дорогого сыра к утреннему кофе.