Она резко развернулась и направилась в спальню, громко хлопнув дверью.
Данило хотел было последовать за ней, но Виталий остановил его жестом:
— Не стоит. Сейчас она никого не услышит. Я пытался с ней говорить три дня подряд — безрезультатно.
Оксана и Данило переглянулись. Было ясно: диалог не состоялся.
— Простите, ребята, — Виталий развел руками. — Я просто не знаю, как быть. У нее такой характер.
Они уехали. В машине царила тишина. Данило крепко держал руль, так что пальцы побелели от напряжения. Оксана смотрела в окно.
— Может, все-таки стоит отдать ей эти деньги? — тихо произнес Данило. — Просто чтобы она успокоилась?
Оксана повернулась к нему:
— Данило, если мы сейчас уступим — она будет требовать снова и снова. Каждый раз, когда ей что-то понадобится. Ты это понимаешь?
— Понимаю… Но мне тяжело с этим смириться.
— Мне тоже непросто. Но я иначе не могу поступить. Это неправильно.
Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Когда добрались домой, Данило сразу ушел в спальню и лег спиной к комнате. Оксана осталась на кухне, опустилась на стул и уронила голову на руки.
Внутри бушевала буря чувств: с одной стороны — уверенность в правильности своего решения; с другой — чувство вины перед мужем за то, что он страдает из-за нее. Но уступать она не собиралась.
***
Минуло еще две недели. Конец января выдался особенно морозным и снежным. Лариса так ни разу и не позвонила. Все звонки от сына оставались без ответа или сбрасывались сразу же после набора номера; на сообщения она тоже никак не реагировала.
Иногда Виталий коротко писал Данилу: «Мама в порядке. Работает как обычно. Приходит домой — молча уходит к себе». И больше ничего.
Оксана понимала: свекровь устроила им настоящую блокаду — полную и решительную. И похоже, надолго.
Как-то вечером они сидели вместе на кухне, когда у Данила пришло сообщение на телефон. Он посмотрел на экран и побледнел; затем протянул аппарат жене.
Это было сообщение от Ларисы: «Я никуда не поеду и больше к вам не приду! Спасибо тебе и твоей жене за “заботу”. Теперь живите сами как хотите! Я вам больше не нужна».
Оксана прочитала текст медленно и вернула телефон мужу обратно. Что-то внутри болезненно сжалось — вот оно, окончательное решение свекрови.
— Она еще передумает… — тихо сказала Оксана после паузы.— Ей просто нужно время остыть.
Данило покачал головой:
— Нет… Мама злопамятная… Может годами молчать… Помню случай: с сестрой своей пять лет слова друг другу не говорили из-за ерунды какой-то…
— Из-за чего?
— Галина отказалась одолжить ей денег на шубу… Помирились только тогда, когда бабушку хоронили…
По спине Оксаны пробежал холодок: значит всё действительно серьезно… И надолго…
Они замолчали вновь; за окном быстро темнело – январский вечер наступал рано… Снег мёл по улицам мелкой поземкой… Ветер завывал где-то в трубах…
— Ты жалеешь? — вдруг спросил Данило.
— О чем?
— Что отказала ей…
Оксана задумалась ненадолго… Была ли у неё жалость? Нет… Потому что знала точно: стоит один раз уступить – Лариса начнет требовать постоянно… Так уж устроены некоторые люди – получив однажды легко желаемое, они будут ждать этого снова…
— Нет… — ответила она искренне.— Мне тяжело из-за того, как всё вышло… Но иначе поступить я бы всё равно не смогла…
Данило согласно кивнул… Он больше ничего не говорил – возможно понял наконец её позицию… А может просто устал бороться…
— Что теперь будет? – спросил он спустя минуту тишины…
— Не знаю… Может со временем передумает… А может нет… Но я точно знаю одно – извиняться за то, чего я не делала плохого – я точно не стану…
Он взял её за руку… Они сидели так рядом долгое время – молча держась друг за друга под завывание ветра за окном…
Оксана осознавала: конфликт далек от разрешения… Свекровь глубоко обиделась – простить быстро она явно была неспособна… Мир в семье пошатнулся – между ними пролегла трещина…
Но выбора другого у неё попросту не было…
Согласиться дать деньги означало бы стать заложницей чужих прихотей… Отказать – означало испортить отношения навсегда…
Она выбрала второе…
И пусть теперь больно… Пусть Данило страдает из-за разрыва с матерью…
Но это был честный выбор…
— Мы справимся… — прошептала она почти неслышно…
Он посмотрел на неё внимательно… Кивнул медленно… В его взгляде читалось понимание – трудное, выстраданное понимание…
Так они просидели до самой ночи на кухне вдвоем… Молча держась за руки под завывающий ветер зимнего вечера…
А тем временем в доме Ларисы на окраине города пожилая женщина сидела одна в своей комнате перед телефоном…
На экране светилась старая фотография маленького сына – пятилетнего Данила с мороженым в руке…
Она провела пальцем по экрану будто касаясь его щеки…
Потом выключила телефон и положила его рядом на тумбочку…
Её лицо оставалось суровым и непроницаемым…
Обиду она носила глубоко внутри себя – как въевшееся пятно прошлого времени…
Виталий постучал осторожно:
— Лариса… Будешь ужинать?
Ответ прозвучал сухо:
— Не хочу…
Он вздохнул тяжело и ушёл прочь…
А она осталась сидеть одна среди полумрака своей комнаты окружённая обидой словно стенами крепости…
И сдавать позиции явно пока что даже не собиралась…
Так заканчивался январь — холодный месяц со снегопадами без просвета…
В одном уголке города молодая пара пыталась сохранить остатки семейного мира…
В другом — пожилая женщина хранила свою гордость как оружие для затяжной войны молчания…
Таиланд остался лишь несбывшейся мечтой…
Но дело уже было вовсе не в путешествии…
Речь шла о принципах…
Гордости…
И нежелании уступать первыми…
Никто тогда ещё точно сказать бы не смог — сколько продлится эта внутренняя война…
Месяц?
Год?
А может пять лет — как когда-то со своей сестрой?
Ответ мог дать только ход времени…
А пока оставались лишь тишина…
Мороз…
И гнетущая неопределенность ожидания…