— Видишь? — прошептала Оксана, и голос её дрогнул. — Даже Мирон чувствует это напряжение. Я не хочу, чтобы он рос в доме, где мама всегда виновата, а Ганна — непререкаемый авторитет. Мне не нужно, чтобы он перенимал модель поведения, где можно вмешиваться в чужую жизнь, игнорировать личные границы и считать своё мнение единственно правильным.
Богдан медленно поднялся с места и подошёл к двери детской комнаты. Он замер на пороге, затем обернулся. В его взгляде отражалась не просто растерянность — это была боль человека, внезапно осознавшего всю глубину происходящего. Он смотрел на жену, на чемодан у её ног, на дверь в комнату Мирона — словно только сейчас понял, насколько шатким оказалось то равновесие в семье, которое он считал прочным.
— Давай обсудим это вечером. Когда все немного успокоятся… — предложил он с надеждой оттянуть момент принятия решения.
— Мы уже говорили об этом десятки раз, — покачала головой Оксана. В её движении сквозила усталость человека, который больше не верит словам. — Ты каждый раз обещаешь поговорить с Ганной, установить какие-то рамки… Но всё повторяется снова: она приходит без предупреждения, начинает критиковать меня при Мироне — а ты молчишь.
Оксана подняла чемодан и направилась к выходу из квартиры. Богдан остался стоять у двери детской комнаты и провожал её взглядом. В его глазах застыла та же растерянность — как будто только теперь до него дошло: всё это время он пытался удержать равновесие между двумя самыми близкими женщинами в своей жизни… но ни одна из них так и не почувствовала себя по-настоящему счастливой. Он видел перед собой Оксану — обычно спокойную и собранную — сейчас она дрожала от напряжения; пальцы побелели от усилия держать ручку чемодана.
— Подожди… — наконец произнёс он глухо, но с твёрдостью в голосе. — Давай попробуем что-то изменить… найдём выход…
Оксана остановилась у самой двери квартиры, продолжая крепко держать чемодан за ручку. В этот момент она ощутила всю тяжесть накопившейся усталости: сколько ещё можно бороться одной? Но в голосе Богдана прозвучало что-то новое… Не привычное «давай обсудим», а искреннее стремление действительно что-то изменить.