Я осторожно приложила салфетку к губам, ощущая, как во мне просыпается педантичный товаровед, привыкший до копейки сверять документы.
— Галина, — ровным тоном начала я. — В соответствии со статьёй двести двадцатой Налогового кодекса имущественный вычет рассчитывается с суммы не выше двух миллионов гривен. Максимум, что можно вернуть, — двести шестьдесят тысяч. Пенсионерам действительно разрешено перенести вычет на три предыдущих года, но лишь при условии, что в тот период у них был официальный доход с удержанием тринадцати процентов. Вы не трудоустроены с две тысячи пятнадцатого года. Так что государство выплатит вам ровно ноль гривен и ноль копеек. Никаких «тройных компенсаций для ветеранов» не предусмотрено.
Свекровь резко вздрогнула и задела локтем сахарницу. Фарфоровая крышка звякнула и покатилась по столу. Галина приоткрыла рот, будто собираясь привести веский довод, но из неё вырвалось лишь неопределённое, возмущённое бормотание.
Она поникла мгновенно — точно проколотый надувной матрас где-нибудь на бюджетном морском курорте.
— Ты всё про свои статьи и нормы, Екатерина! — наконец выдохнула она, сжав губы. — А я о человеческом, о родственных чувствах!
В прихожей в этот момент звякнул замок. Михаил, по доброте душевной, когда-то сделал запасной комплект ключей для сестры — «на всякий случай». Этот самый случай происходил с завидной регулярностью, примерно раз в неделю. В квартиру без церемоний вошла золовка Орися вместе с мужем Андреем.
Андрей, постоянный пленник арендованного «Соляриса» в Яндекс-такси, как обычно выглядел так, словно мир глубоко его оскорбил необходимостью зарабатывать. В душе он продолжал считать себя предпринимателем, просто временно оказавшимся в неблагоприятных обстоятельствах. Орися, опытная мама в декрете, сбросила обувь и целеустремлённо направилась на кухню, по пути втягивая носом воздух.
— О, мам, ты уже здесь! — оживилась Орися, опускаясь на свободный стул. — Ну что, всё решили? Когда нам начинать собирать вещи и забирать ключи от твоей двухкомнатной? Андрею нужно ещё гараж неподалёку присмотреть, чтобы машину ставить.
Моя рука с чашкой замерла в воздухе. Михаил неторопливо повернулся к сестре, затем перевёл взгляд на мать. В кухне стало тяжело дышать — атмосфера сгустилась, словно кисель.
— О какой двухкомнатной ты говоришь, Орися? — предельно вежливо уточнила я, хотя мозаика в голове уже сложилась в абсолютно ясную картину. — Разве мы не собирались продать обе квартиры, чтобы приобрести одну просторную?
Галина покрылась пятнами, но многолетняя закалка у турникетов оказалась сильнее неловкости и здравого смысла.