– Да? И сколько раз она уже действительно помогла? Судя по письму, просрочка уже два месяца. То есть — ни разу.
Богдан промолчал, отвёл глаза в сторону. Оксана поднялась с дивана и подошла к окну. За стеклом начинал моросить дождь — серый, тягучий, как её настроение.
– Слушай внимательно, – произнесла она, не поворачиваясь. – Я этот кредит оплачивать не собираюсь. Ни копейки. Это было твоё решение, твоя ответственность и твоя мама. Разбирайся сам.
– Что значит — не собираешься? – растерялся Богдан. – Оксана, ты серьёзно? У меня зарплата пятьдесят тысяч! Если я банку отдам тридцать пять, на что мне жить? На пятнадцать?
– Это уже не мои заботы. Ты же у нас «мужчина», «добытчик», «преданный сын». Вот и выкручивайся. Питайся у мамы — ты ведь ей такой шикарный ремонт сделал. Носи старые вещи. Пешком ходи.
– Ты не имеешь права! – прошипел он сквозь зубы. – Мы в браке! Долги общие!
– Кредит оформлен на тебя лично и без моего нотариального согласия. В суде это доказывается за пару минут. Ремонт сделан вовсе не в нашей квартире — так что юридически это исключительно твои трудности. А по-человечески… По-человечески ты меня предал, Богдан.
Вечер прошёл под гнётом молчания. Богдан нарочито ушёл спать в гостиную и громко захлопнул за собой дверь. Оксана долго лежала одна в спальне, уставившись в потолок с пустым взглядом. Её терзала боль — вовсе не из-за денег, хотя сумма была внушительной. Больше всего ранило то, как легко муж поставил под угрозу их общее будущее ради прихоти своей матери.
Ганна никогда особенно не жаловала Оксану: считала её чересчур расчётливой и холодной женщиной. Видимо теперь она решила проучить невестку руками собственного сына.
Две последующие недели стали чем-то вроде тихой войны на выживание внутри одной квартиры. Оксана прекратила закупать продукты для двоих: готовила только себе и сразу убирала еду в контейнеры для обедов на работе.
Холодильник, прежде ломившийся от вкусностей, теперь выглядел почти пустым: лишь банка горчицы да пакет молока с засохшим кусочком сыра сиротливо стояли на полке.
Сначала Богдан делал вид, будто ничего необычного не происходит: возвращался домой после работы, заглядывал в кастрюли и с раздражением хлопал крышками при виде пустоты внутри.
Потом стал покупать себе пельмени и лапшу быстрого приготовления — запах дешёвых специй прочно поселился на их кухне по вечерам.
Однажды вечером во время ужина Оксаны — салат с куриной грудкой — Богдан не выдержал:
– Тебе нормально есть при муже голодном? – спросил он с укором, глядя на её тарелку голодными глазами.
– У тебя есть пятнадцать тысяч гривен каждый месяц, Богдан. Этого вполне достаточно на макароны с курицей — если готовить самому вместо того чтобы ждать от жены ресторанных ужинов задаром… Кстати: кредит оплатил или ждёшь визита коллекторов?
– Заплатил… – буркнул он под нос. – Пришлось у Макара занять…
– Прекрасно! А возвращать Макару чем будешь? Новым займом?
– Хватит меня пилить! Мама сказала: со следующего месяца начнёт помогать! Просто сейчас у неё были непредвиденные расходы… лекарства дорогие…
– Ну конечно… лекарства…
В субботу утром раздался звонок телефона: экран высветил имя «Ганна». Оксана глубоко вдохнула и ответила:
– Здравствуй, Оксана! – голос свекрови был приторно-сладким до липкости меда. – А чего вы ко мне всё никак не доедете? Я пирогов напекла! И вообще давно вас не видела… Приезжайте посмотреть красоту какую мы тут навели! Богданчик такой молодец… такой заботливый сын!
Оксана хотела отказаться — сослаться на головную боль или срочные дела… Но вдруг передумала: а почему бы нет? Пора взглянуть врагу прямо в глаза… Пора увидеть собственными глазами во что превратились их восемьсот тысяч гривен…
– Хорошо, Ганна… Мы приедем…
Услышав о визите к матери, Богдан заметно оживился: решил было, что жена простила его и всё возвращается на круги своя… Всю дорогу болтал о пустяках и пытался шутить; Оксана отвечала коротко и без эмоций.
Квартира свекрови действительно преобразилась до неузнаваемости: натяжные потолки сияли новизной; стены украшали дорогие обои с шелковыми узорами; ванная комната блистала итальянской плиткой и джакузи; а кухня была оборудована гарнитуром из массива дерева — таким же роскошным, каким сама Оксана могла только мечтать обзавестись когда-нибудь…
– Ну как тебе? – Ганна гордо водила гостью по комнатам с высоко поднятым подбородком.– Шикарно ведь правда? Вот люстра чешская — тридцать тысяч стоит! А шторы нам шили под заказ из бархата!