— Какая записка? — Мирослав бросился на кухню.
На столе, прижатая солонкой, лежала белая карточка. Он схватил её дрожащими пальцами и прочёл:
«Твоя родня мне тоже не по душе. Поехала к своим. С Новым годом. М.»
Он резко обернулся, но входная дверь уже захлопнулась. Марии не было.
Орися приехала ровно в шесть вечера, нагруженная пакетами с салатами и пирогами.
— Мирославчик, здравствуй, мой хороший! — Она расцеловала сына в обе щеки. — А где Мария? Пойду помогу ей на кухне.
— Мария… уехала, — глухо произнёс он.
— Как уехала? Куда?
— К своим родным.
Орися застыла на месте, пакеты выпали из её рук прямо на пол.
— Я не понимаю… Разве вы не собирались встречать вместе?
— Мам, присядь. Я всё объясню.
Они просидели на кухне до самого вечера. Мирослав рассказал матери всё: как передал ей её слова, как Мария согласилась с этим решением, а потом молча собрала вещи и ушла. Орися слушала внимательно, и с каждым его признанием её лицо становилось всё бледнее.
— Мирославчик… — наконец прошептала она. — Но я ведь не просила тебя прогонять её родителей…
— Как это не просила? Ты же сама сказала: если они будут — ты не придёшь!
— Я это сказала сгоряча! — Орися закрыла лицо руками. — Я была расстроена и наговорила лишнего… Думала, ты поговоришь с Марией, мы вместе всё обсудим… Господи, что же ты натворил?
— Я хотел тебя защитить!
— От кого именно? От людей, которые никогда мне зла не желали? — Она поднялась и подошла к окну. — Ярослав пошутил неловко — да, мне было неприятно… Но я понимала: он ведь без злого умысла. А слова мамы Марии… Это я сама себе надумала! Мне показалось тогда, что она меня упрекает… но скорее всего она просто размышляла вслух.
— Но ты ведь плакала…
— Плакала потому что я мнительная глупая женщина! — голос Ориси сорвался на крик. — Но ты должен был поговорить со мной! Объяснить! А не бросаться рушить отношения со своей женой!
Новый год они встретили вдвоём в тишине. Орися ушла сразу после боя курантов, оставив сына один на один со своими мыслями.
Мирослав сидел в опустевшей квартире: перед ним стояли нетронутые салаты и догоревшие свечи; в руках он держал телефон и раз за разом набирал номер Марии… но так ни разу и не нажал «позвонить». Что он мог сказать? «Прости меня»? Слишком мало. «Я идиот»? Ближе к правде… но тоже недостаточно.
Он вспомнил выражение лица Марии в тот момент, когда она собиралась уходить: спокойное и отстранённое. Не злое и даже не обиженное – просто чужое. Будто решение уже давно принято – осталось только исполнить его без лишних слов или эмоций. И это пугало больше любой сцены или слёз.
Первого января около полудня Мирослав отправился к родителям Марии. Он купил огромный букет цветов для неё, коробку конфет и бутылку хорошего коньяка для её отца. Сердце стучало так сильно, будто вот-вот вырвется наружу.
Дверь открыла сама Мария – в домашнем свитере с растрёпанными волосами; увидев её такой простой и настоящей – он подумал: никогда ещё она не казалась ему такой красивой.
— Привет… — хрипло произнёс он.
— Привет…
— Можно войти?
Мария колебалась несколько секунд; затем молча отступила в сторону.
В квартире пахло мандаринами и ёлкой; из комнаты доносился детский смех – видимо Матвей смотрел мультики. Из кухни вышел отец Марии – Владимир – с кружкой чая в руке; увидев Мирослава у порога остановился:
— Здравствуй… — сказал он сухо.
— Добрый день, Владимир… С Новым годом вас… — Мирослав протянул бутылку коньяка вперёд.
Тот взял подарок молча и вернулся обратно на кухню – оставив их вдвоём поговорить без свидетелей.
Мирослав сделал шаг вперёд:
— Маша… прости меня… пожалуйста…
Мария скрестила руки на груди:
— За что именно?
Он провёл рукой по лицу:
— За всё сразу… За то что поставил мамины обиды выше твоих чувств… За то что решил за нас обоих… За то что даже попытки компромисса не предпринял…
Она молчала; тогда он продолжил:
— И за то что был слепым идиотом… Мама вчера объяснила мне: она вовсе не ожидала такого поворота событий… Ей нужно было просто выговориться – а я воспринял это как приказ к действию! Решил защитить её любой ценой… Только вот защищал неправильно – да ещё от тех кто вовсе этого не заслуживал…
Мария смотрела прямо ему в глаза; взгляд был твёрдый:
— Знаешь что меня больше всего задело? Даже не то что ты стал на сторону матери… А то что ты даже моего мнения спросить забыл! Просто поставил перед фактом – как будто моя семья тебе мешает жить… Как будто их можно убрать одним словом…
Мирослав подошёл ближе:
— Я понимаю теперь свою ошибку… Самую главную свою ошибку… Семья – это ведь больше чем кровь или фамилия… Это те кого выбираешь сам сердцем… И я выбрал тебя пять лет назад… Но вчера предал этот выбор…
Губы Марии дрогнули; глаза блестели от слёз которых она старалась избежать…
Он продолжал тихо:
— Я ничего сейчас от тебя требовать или просить не буду… Не жду прощения сразу же или возвращения домой сегодня же… Просто хочу чтобы ты знала: я осознал всё до конца… Наша квартира была нашим домом потому что мы были там вместе… Твои близкие стали моими близкими тоже… И если моя мама этого принять пока ещё неспособна – значит это уже её трудности а никак не твои…
Мария ответила едва слышно:
— Красиво говоришь…
Пауза затянулась прежде чем она добавила:
— А если снова случится обида?.. Если опять начнут копиться претензии?..