Владислава Тимошенко прикрыла глаза. Всё по шаблону: очередная схема, и очередная жертва — алчная до лёгкой наживы, уверенная в своей непогрешимости.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — голос Павла Левченко дрожал от напряжения. — Ты нас подставила! Мы же квартиру собираемся покупать! Из-за твоей задолженности нам могут отказать!
— Так заплатите уже! — неожиданно выкрикнул Мирон Каминский, тот самый «житель». — Что вы мать мучаете? У неё долги, а вы на иномарках катаетесь!
— А ты рот закрой, — Владислава Тимошенко резко шагнула к нему. — Сейчас полицию вызову. Проверят регистрацию, договор аренды, налоги. Хочешь?
Мирон сплюнул на пол и с шумом захлопнул за собой дверь комнаты.
— Мама… — Павел подошёл ближе. — Мы не станем покрывать твои долги. Мы обратимся в полицию. Сообщим, что ты использовала мои данные без разрешения. И что тебя обманули мошенники под видом инвесторов.
Валентина Пономаренко опустилась на пуфик.
— Ты хочешь посадить собственную мать?
— Нет. Тебя не посадят: ты пенсионерка. Но долг признают твоим личным и начнут удерживать из пенсии по половине каждый месяц. Годами.
— Но тогда мне не на что будет жить!
— Это и есть последствия, Валентина Пономаренко, — спокойно произнесла Владислава Тимошенко. — Мирона нужно выселять. Комнату будем сдавать официально, с договором аренды. Деньги пойдут на погашение долга и продукты.
— Вы… вы теперь будете командовать в моём доме?
— Не можешь сам поставить мать на место? Значит это сделаю я, — сказала Владислава Тимошенко мужу с твёрдым взглядом в глаза. Затем повернулась к свекрови: — Да, мы будем контролировать ваши финансы. Пенсионную карточку забираем себе. Продукты привозим раз в неделю по списку. Никаких наличных у вас быть не должно. И никаких «инвестиций». Либо так, либо мы умываем руки и оставляем вас один на один с коллекторами и Мироном.
Валентина Пономаренко смотрела на них с ненавистью вперемешку со страхом – тем самым страхом слабого перед решительной силой.
— Я согласна… — прошептала она едва слышно.
Полгода спустя.
Владислава Тимошенко и Павел Левченко переехали в свою новую квартиру: ипотеку одобрили после того как Владиславе удалось оперативно доказать через службу безопасности банка и полицию незаконность поручительства со стороны свекрови. Это стоило немало нервов, но цель была достигнута.
Свекровь теперь жила строго экономно: коммунальные услуги оплачивались онлайн самой Владиславой Тимошенко; продукты она привозила сама – крупы, курица, овощи и молоко – ничего лишнего или изысканного. Вторую комнату Валентины Пономаренко сдавали официально – тихой студентке-медику Алине Сидоренко; арендная плата шла напрямую на погашение микрозайма.
Каждую субботу Павел навещал мать: привозил еду, проверял сантехнику и слушал бесконечные жалобы о «режиме тюрьмы» и «жестокой невестке». Он молча кивал – но денег больше не давал.
Однажды вечером он разбирал коробки в новой квартире и наткнулся на старый фотоальбом: открыл страницу с фотографией маленького себя – сидящего у молодой матери на плечах; оба смеются от души.
К нему подошла Владислава Тимошенко и присела рядом прямо на пол:
— Жалеешь её?
— Немного… Она ведь раньше другой была… Или я просто этого не видел?
— Люди меняются со временем… Деньги портят характер так же сильно как безнаказанность… Мы сделали то, что должны были сделать: спасли её от беды – но при этом уберегли себя от гибели вместе с ней… Вот это настоящая зрелая любовь – строгая, но честная…
Их прервал звонок телефона – экран высветил: «Мама».
Павел включил громкую связь:
— Да, мам…
— Паша! Тут Алина Сидоренко говорит – у них в институте сейчас программа для пожилых проходит… Бесплатное обследование сердца там делают… анализы берут… Ещё небольшую компенсацию дают участникам… Я подумала – может мне записаться?
Павел переглянулся с женой:
— Мам… Название института? Адрес какой?
— Ой ну опять ты начинаешь… Первый Медицинский вроде бы… Алина сама меня запишет…
— Хорошо… Пусть Алина пришлёт мне ссылку или информацию о программе… Если всё официально оформлено – иди спокойно…
— Ну наконец-то получила разрешение! — фыркнула Валентина Пономаренко без прежней злобы; скорее чувствовалось принятие новых условий жизни.— Ладно уж… У меня гречка заканчивается… Привезёте в субботу?
— Привезём мам… И яблок купим тоже,— ответил Павел Левченко.
Он завершил звонок.
Владислава Тимошенко улыбнулась:
— Кажется процесс пошёл… Она начала искать легальные способы заработать…
Павел усмехнулся:
— Или просто решила получить бесплатную еду через больницу…
Она пожала плечами:
— И то хлеб…
За окном их новой квартиры мерцали огни большого города; они сидели среди коробок прямо на полу – впервые за долгое время ощущая себя не пленниками чужих ошибок или прихотей… а хозяевами собственной судьбы.
Жизнь продолжалась: непростая жизнь без пирогов и иллюзий идиллии – но настоящая жизнь… Где любовь проявляется не только в ласке или объятиях – но ещё и в способности сказать твёрдое «нет», чтобы сохранить семью целой…