Потом он резко повернулся и вышел, так хлопнув дверью, что со старого косяка осыпалась краска. Мы слышали, как завёлся мотор его джипа, как свет фар полоснул по окнам, как машина развернулась и скрылась в темноте. Я стояла, прижимая к себе притихшего Романа, и пыталась осознать: это конец или всё только начинается? Перевела взгляд на Ярослава.
– Пап, – произнесла я. – Говори. Всё как есть.
Он молча кивнул, опустился на стул и жестом позвал меня и Андрея.
– Садись, Екатерина. Разговор будет долгий.
Ярослав аккуратно разложил на столе бумаги, придвинул лампу ближе. Андрей устроился на лавке у стены, достал папиросу, но, посмотрев на Романа, убрал обратно. Я уложила сына в кроватку, поправила одеяло и вернулась. Пальцы подрагивали.
– Пап, я совсем запуталась, – прошептала я, чтобы не разбудить Романа. – Откуда у тебя усадьба? Какие ещё два здания в городе? Ты ведь всю жизнь в совхозе работал, а после распада еле держались. Я помню, как мы картошку сажали, чтобы не голодать.
Ярослав тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу. В свете лампы морщины казались глубже, но взгляд оставался спокойным.
– Всё так, Екатерина. Тяжело было. Очень. Но ещё в девяностые я понял: на государство рассчитывать не стоит, надо самим крутиться. И не просто выживать, а строить будущее.
– И что ты придумал?
Он подвинул ко мне пачку документов. Сверху лежало свидетельство о праве собственности на землю: гектары, участки, координаты.
– Когда совхоз делили, – начал Ярослав, – нам, механизаторам, предложили выкупить землю. Почти за бесценок. Большинство побоялись: кто в город уехал, кто спился. А я решился. Снял все сбережения, занял у брата – и оформил сто гектаров пашни.
– Сто гектаров? – я не удержалась. – Это же огромный участок! Чем ты его обрабатывал? Техники-то не было.
– Своей – нет, – согласился он. – Но я не один взял землю. С соседями объединились: у кого трактор – тот пашет, у кого семена – тот сеет. Свой участок я включил в общий клин, а сам пошёл работать трактористом к фермеру. Копил понемногу.
Андрей кивнул.
– Помню, Ярослав, как ты пахал. С утра до ночи. Все удивлялись, зачем тебе столько.
– Да какой я тогда старик, – усмехнулся отец. – Пятьдесят всего. И силы были, и голова работала. Я понимал: земля – основа. У кого она есть, тот не пропадёт.
Он перелистнул папку и вынул другой документ.
– А вот усадьба. Лет десять назад её выставили на торги. Старый помещичий дом, парк, пруды – всё запущенное. Никому не нужно. Я приехал, посмотрел и понял: место золотое. До города близко, трасса рядом. Если восстановить – можно принимать туристов, устраивать свадьбы.
– И ты решился?
– Решился. Продал часть земли, вложил накопленное, взял кредит. Риск был серьёзный, но я к этому привык.
Я смотрела на Ярослава и словно видела другого человека. Тихий, скромный, никогда не хвастался – а всё это время строил дело, никому не рассказывая.
– Почему ты молчал? – в голосе невольно прозвучала обида. – Я бы знала, что не одна.
Он опустил взгляд.
– Боялся, Екатерина. Вдруг прогорю? Не хотел, чтобы ты на меня опиралась, если я сам не устою. И потом… когда ты познакомилась с Дмитрием, я к нему присматривался. Не по душе он мне был.
– Почему ничего не сказал?
– Ты была влюблена. Любое слово против него – и я бы стал врагом. Я решил подождать. Если бы он тебя по-настоящему любил, ему было бы всё равно, богатая ты или нет. А если женился ради выгоды… – Ярослав развёл руками. – Вот и выяснили.
Я молчала, осмысливая. Значит, он намеренно не раскрывал своё положение, чтобы проверить Дмитрия? И тот провалился.
– А если бы он оказался достойным? – тихо спросила я. – Ты бы так и скрывал всё?
– Нет. Постепенно ввёл бы тебя в курс. Дал бы вам пожить самостоятельно, а потом предложил работать вместе. Но чтобы не на шею садились.
Андрей поднялся.
– Ладно, Ярослав, пойду. Завтра созвонимся.
Когда он ушёл, в доме стало тихо. Роман сопел в кроватке, печь негромко потрескивала.
– Пап, сколько у тебя всего? – решилась я. – Земля, усадьба, дома… Это ведь миллионы?
– Миллионы, Екатерина, – спокойно ответил он. – Но дело не в цифрах. Главное, что у тебя и у внука есть будущее. Усадьбу оформлю на тебя. И часть земли тоже. Будешь хозяйкой.
Я растерянно покачала головой.
– Я ничего в этом не понимаю.
– Разберёшься. Я рядом. Андрей поможет. Всё давно налажено, тебе не придётся начинать с нуля.
До глубокой ночи Ярослав рассказывал, как восстанавливал дом, как искал рабочих, договаривался с банками. Я слушала и поражалась его упорству.
Перед сном вышла на крыльцо. Морозный воздух обжёг лёгкие. Над лесом висел месяц, улица блестела снегом. Ещё утром я чувствовала себя выброшенной на обочину жизни, а теперь всё перевернулось.
Телефон завибрировал. Сообщение от Дмитрия: «Екатерина, прости дурака. Я всё понял. Давай поговорим. Завтра приеду. Ради сына».
Я удалила сообщение. Поздно. Свой выбор он сделал тогда, когда выставил нас за дверь.
Утром меня разбудил Роман. За окном светало, из кухни доносился запах блинов.
– Проснулась? – улыбнулся Ярослав. – Иди завтракать. Дел сегодня много.
– Каких?
– Поедем в усадьбу. Пора тебе всё увидеть.
Мы отправились туда на его старом уазике. За лесом открылся вид на двухэтажный дом с колоннами, флигели, замёрзший пруд и старый парк. Всё было ухожено.
– Красота, – прошептала я.
– И вложений немало, – ответил отец.
Из флигеля вышел Изяслав, управляющий. Он провёл нас по залам с лепниной и каминами.
– Здесь будет гостиница, – пояснил Ярослав. – Восемь номеров. В парке – шатры для свадеб. Горожане поедут.
Я шла по залам, касалась стен и не верила, что всё это принадлежит нашей семье.
К вечеру вернулись домой. Роман уснул в машине. И тут раздался звонок.
– Екатерина? – взволнованный женский голос. – Это Мария, соседка из шестьдесят четвёртой. Дмитрий вчера такое устроил! Кричал, что вы его разорили, называл вас с Ярославом мошенниками. Пьяный был, участкового вызывали. Я решила предупредить.
Я поблагодарила и рассказала всё Ярославу.
– Пусть жалуется, – усмехнулся он. – Документы у меня в порядке. Не переживай, Екатерина.
Ночь прошла спокойно. А утром началось то, к чему я не была готова.
Телефон зазвонил, когда я кормила Романа.
– Екатерина? – официальный мужской голос. – Вас беспокоит юрист Виталий. Я представляю интересы вашего мужа, Дмитрия. Нужно обсудить вопросы о ребёнке и разделе имущества.
Внутри всё сжалось.
– Слушаю.
– Мой клиент намерен оспорить ваш выезд из квартиры. Он утверждает, что вы покинули её добровольно, забрав ребёнка. Также он будет добиваться определения места жительства сына с ним, считая, что вы не способны обеспечить достойные условия.
Я едва не рассмеялась.
– Достойные условия? Это он так называет февральский мороз и выброшенные вещи?
– Без эмоций, – сухо ответил Виталий. – Камеры фиксируют, что вы уходите самостоятельно. Физического принуждения не видно.
– Он кричал и выталкивал нас!
– Если есть доказательства – предоставьте. Кроме того, Дмитрий намерен подать на алименты на ваше содержание, поскольку считает, что вы не работаете и находитесь в сложном положении.
– Он будет платить мне алименты? – не поняла я.
– При условии проживания ребёнка с ним.
Стало ясно: это способ отобрать Романа.
– Передайте вашему клиенту: у меня есть запись его угроз и свидетели. Все вопросы – через адвоката.
Я отключилась. Ярослав стоял в дверях.
– Будем судиться, – спокойно сказал он. – Я уже договорился с хорошим специалистом.
К обеду приехал Любомир, адвокат по семейным делам. Он подробно расспросил меня обо всём.
– Запись есть? Свидетели?
– Есть. Андрей присутствовал.
– Отлично. Будем действовать.
Вечером снова позвонил Дмитрий.
– Екатерина, – голос звучал растерянно. – Прости. Я не хотел суда. Я без вас не могу. Давай поговорим нормально… Приезжай, пожалуйста.