А когда я взяла на себя расходы по ремонту её ванной, она даже словом не обмолвилась. Потому что сделала это я — невестка, а не ты, её обожаемый сын!
Богдан тяжело опустился на диван и прикрыл лицо ладонями.
— Чего ты добиваешься? Чтобы я выбирал между тобой и Полиной?
— Я хочу, чтобы ты был честным! Чтобы не притворялся, будто у нас нет средств, когда речь идёт о моих родителях, но вдруг находил гривны для нужд своей мамы! Я хочу справедливости!
— Справедливости? — он убрал руки от лица, и в его взгляде появилось что-то ледяное. — Моя мама одна. А твои родители вместе. У них есть пенсии, они могут поддержать друг друга. А Полина одна. Ты это понимаешь? Совсем одна!
— Она осталась одна по собственной воле! — сорвалась я. — Твоя мама всю жизнь командовала Мирославом, пока он не ушёл к другой женщине! И знаешь что? Я его понимаю!
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Богдан медленно поднялся с дивана и посмотрел на меня так, словно перед ним стояла незнакомка.
— Повтори ещё раз.
— Я сказала то, что думаю, — я смотрела ему прямо в глаза. — Твоя мама — эгоистка. Она привыкла быть в центре внимания: сначала твой отец, потом ты… теперь вот я. И самое ужасное то, что ты сам становишься таким же.
— Уходи.
— Что?
— Уходи из квартиры. Сейчас же.
Я застыла от неожиданности. Неужели он говорит серьёзно?
— Ты выгоняешь меня?
— Я не желаю видеть рядом женщину, которая унижает мою мать. Собирай вещи.
Что-то внутри оборвалось с глухим щелчком. Я молча кивнула и направилась в спальню за сумкой. Богдан стоял в дверях и наблюдал за тем, как я складываю одежду.
— Оксанка…
Я промолчала. Продолжала собирать вещи с усилием удерживая слёзы и мысли о том, как восемь лет жизни рушатся из-за квитанции и эгоизма Полины.
— Оксанка… послушай…
— Замолчи, — прошептала я сквозь зубы. — Просто замолчи.
Схватив сумку, я пошла к выходу. Уже у двери остановилась и обернулась:
— Знаешь, до чего я сегодня дошла? До того понимания, что твоя мама воспитала сына, который так и не научился быть мужем. Который при первой трудности выбирает маму вместо жены. И вот это твоя настоящая беда: не деньги и не счета за коммуналку… А то, что ты всё ещё ребёнок.
Я захлопнула дверь за собой и вышла на лестничную площадку. Только прислонившись к стене в подъезде позволила себе расплакаться по-настоящему.
Телефон завибрировал в кармане: сообщение от Ангелины — «Как дела? Давно тебя не видела!»
Я сразу набрала её номер:
— Ангелин… можно мне приехать к тебе? Мне нужно выговориться…
Неделя у Ангелины пролетела как сквозь туманное стекло: работа шла через силу; мысли постоянно возвращались к Богдану. Он звонил дважды — трубку я так и не взяла. От Полины пришло длинное сообщение с обвинениями в бессердечии и отсутствии уважения к старшим… Я удалила его даже не дочитав до конца.
На восьмой день позвонила София:
— Оксанка милая… Что у вас случилось? Богдан приезжал… сказал вы поругались…
— Мам… мне тяжело сейчас говорить об этом…
— Доченька… но ведь это твой муж! Надо искать компромисс…
— Какой компромисс?! София! — голос задрожал от злости вперемешку с болью.— Семь лет подряд только этим компромиссом и жила! Я платила его матери тогда, когда нам самим едва хватало! Молчала каждый раз, когда он отворачивался от просьб помочь Данилу!