— Это наш с Владиславом дом, мы его вместе покупали, — тихо, но с твердостью в голосе произнесла Оксанка.
Эти слова стали последней каплей. Марьяна схватила сумку и стремительно направилась к выходу. Уже на пороге она резко обернулась — в её глазах сверкали слёзы ярости.
— Отлично! Живите в своём выдуманном мире с этой… ведьмой! Но запомните: пока вы занимаетесь всей этой чертовщиной, детей у вас не будет! Никогда! Потому что Господь такого не прощает!
Она выскочила за дверь, и та с грохотом захлопнулась за ней. Оксанка вздрогнула и медленно опустилась на диван, обхватив себя руками. Владислав подошёл ближе, хотел приобнять её, но она отстранилась.
— Она… она делает это нарочно, — прошептала Оксанка. — Знает точно, куда ударить…
— Она озлобленная и одинокая женщина, — процедил сквозь зубы Владислав. — Забудь о ней.
— Не могу… Потому что вдруг она права насчёт детей? Не в том смысле, что Бог не простит… А потому что… — она взглянула на него с ужасом в глазах. — Может быть, я сама недостойна этого? Потому что я… другая…
— Ты не какая-то другая. Ты моя жена. И я люблю тебя любой: и с картами, и без них…
*****
Прошла неделя. Оксанка отменила все записи на приём. Таро лежали закрытыми в шкатулке словно похороненные.
Владислав возвращался домой после работы и находил её у окна – она подолгу смотрела вдаль молча. Как-то вечером раздался звонок – звонила не Марьяна, а её соседка Лариса – добрая женщина с тревожным характером.
— Владислав, сын мой! С Марьяной беда! Я заходила – дверь заперта изнутри, трубку не берёт! Кажется мне – слышала стон из квартиры! Боюсь – как бы инфаркт не случился! «Скорая» уже вызвана… но вы же ближе всех!
Сердце Владислава болезненно сжалось; все прежние обиды тут же растворились в панике.
Он крикнул Оксанке о случившемся, они наскоро накинули куртки и поспешили к матери.
Дверь действительно была заперта изнутри. Медики ещё не прибыли.
Владислав отчаянно налетал плечом на тяжёлую дверь. Оксанка стояла позади него бледная как мел. Вдруг она схватила его за руку:
— Подожди… Не ломай её зря… Ключ должен быть… Она всегда прятала запасной под горшком с геранью… На лестничной площадке третьего этажа…
Владислав удивлённо посмотрел на неё:
— Откуда ты это знаешь?
— Не знаю точно… Наверное… когда-то упоминала вскользь…
Он тут же бросился наверх и через минуту вернулся с маленьким ржавым ключиком — тот действительно оказался под засохшим цветочным горшком.
Руки у него дрожали при открытии замка. В прихожей на полу лежала Марьяна рядом с рассыпанными таблетками. Она была в сознании, но говорить уже не могла: хрипела от нехватки воздуха и судорожно хваталась за грудь левой рукой; глаза были полны боли и страха.
— Мама! — вскрикнул Владислав и кинулся к ней.
Оксанка мягко отодвинула его в сторону. В её движениях снова появилась та уверенность и плавность жестов, которые так раздражали свекровь прежде.
Она опустилась рядом на колени и осторожно расстегнула ворот блузки Марьяны.
— Не трогай меня… шарлатанка… — прохрипела та слабым голосом, пытаясь оттолкнуть её рукой.