— Ты зачем ковырялся в замке на калитке? Голова у тебя вообще есть? — из-за забора раздался низкий мужской голос, и почти сразу его перекрыл противный скрежет металла.
— Да нормальный там замок был, просто заело его, — с ленивым раздражением ответил другой мужчина. Этот голос Анна узнала бы среди сотни чужих. — Мы монтировкой чуть поддели, аккуратно, чтобы защёлка вышла.
Анна выключила двигатель, но рук с руля не убрала. Пальцы так сильно сжали кожу, что костяшки побелели. У кованых ворот её загородного участка стоял старенький серый универсал, потрёпанный и запылённый. Машину загнали прямо на выложенную плиткой дорожку, причём левое колесо раздавило молодой куст гортензии, посаженный Анной всего пару недель назад. Багажник был распахнут настежь, возле него валялись пустые пластиковые канистры, грязные тряпки и какие-то пакеты.
Она медленно втянула воздух. В нём смешались запах нагретой хвои, смолы и близкой грозы. Потом вышла из автомобиля и с силой захлопнула дверцу. В тишине участка этот звук прозвучал резко, почти как хлопок выстрела.
На крыльце большого деревянного дома, ещё хранившего аромат свежего защитного покрытия, вольготно расположилась Лариса. Свекровь сидела в плетёном кресле, подложив под поясницу белую декоративную подушку, которую Анна держала в гостиной, и неспешно срезала кожуру с яблока складным ножом. На ступенях из лиственницы, будто у себя во дворе, развалился младший брат мужа, Денис. На нём были заляпанные шорты и растянутая майка, а в руках он вертел погнутую металлическую планку от калиточного замка.
— О, всё-таки пожаловала, — протянула Лариса, даже не удостоив невестку взглядом. Нож продолжал скользить по яблоку. — А мы уж решили, что ты раньше ночи не объявишься. Алексей говорил, у тебя там в городе какие-то отчёты.
— Я справилась быстрее, — спокойно ответила Анна и остановилась у повреждённой калитки.
Её взгляд задержался на вырванной с корнем ответной части замка, на свежих царапинах, оставленных на тёмно-зелёной краске столба.
— Объясните мне, что здесь происходит. Кто дал вам право ломать ограждение и заезжать на мой участок?
Денис сплюнул прямо на плитку, затем нехотя поднялся, потягиваясь всем своим тяжёлым телом, словно это его потревожили без причины.
— Ну вот, сразу начинается, — сказал он с кривой усмешкой и почесал щетинистый подбородок. — Мы же не чужие люди, приехали к своим. Ключ не подошёл, в замке застрял, что нам, с вещами на жаре возле ворот торчать? Алексей сказал, что запасной ключ лежит под вазоном с петуниями. Мы посмотрели — пусто. Пришлось слегка помочь инструментом. Там работы на пять минут, если с шуруповёртом.
Из дома донёсся пронзительный детский визг, а следом раздался грохот разбившейся или упавшей посуды. Спустя мгновение на открытую террасу вылетела жена Дениса, Валерия. В одной руке она держала телефон, лицо её было перекошено недовольством.
— Мам, у них в холодильнике вообще есть нечего! — громко возмутилась она, даже не посмотрев на Анну, которая стояла всего в нескольких шагах. — Какие-то сыры непонятные, зелень завялая, и всё. Детям нормально приготовить нечего: ни сосисок, ни фарша. И интернет беспроводной почему-то пароль просит, хотя Алексей уверял, что всё подключено и работает отлично.
Анна перевела взгляд с Валерии на Ларису. В висках у неё тонко застучала холодная злость, но лицо осталось ровным. За двенадцать лет работы главным аудитором в строительном холдинге она привыкла не показывать эмоций тем, кто нарочно пытается вывести её из равновесия.
— Валерия, верни чужие продукты на место и выйди из моего дома, — произнесла она негромко, зато так отчётливо, что каждое слово прозвучало отдельно. — Это касается всех троих. Собираете сумки, складываете их в машину и покидаете участок.
Лариса перестала чистить яблоко. Только теперь она подняла глаза на невестку — тяжёлые, оценивающие, тёмные.
— Это ты с кем таким тоном разговариваешь? — в её голосе уже не осталось прежней ленивой насмешки, зато появилась привычная напористая властность. — Мы, между прочим, к родне приехали. Денис после ночных смен на складе должен на свежем воздухе отдохнуть. Детям простор нужен, а не душный двор среди домов. Алексей сам нам позвонил и сказал: до выходных дача всё равно пустая, можете спокойно пожить всё лето.
— Алексей не имел права никого сюда звать, — резко сказала Анна и поднялась на террасу. — Ни участок, ни дом к нему не относятся. Эту землю я купила шесть лет назад на свои сбережения, задолго до нашего брака с вашим сыном. И дом строила я: от первого колышка на разметке до последней доски у конька крыши.
— Ну конечно, началось: моё, твоё, руками не трогать, — передразнила Валерия и демонстративно сложила руки на груди. — Вы с Алексеем уже два года как муж и жена, штамп в паспорте стоит. Значит, имущество семейное, общее. А ты из-за какой-то железяки устроила трагедию мирового масштаба.
Анна не стала ей отвечать. Она молча прошла мимо в прихожую — и на пороге остановилась.
То, что творилось внутри, на секунду лишило её слов. В светлом холле, где она любила ходить босиком по идеально чистому полу, теперь стояли грязные кроссовки и резиновые шлёпанцы. От них по ковру тянулись песчаные следы. В гостиной на светло-сером диване уже валялись чужие засаленные подушки и выцветшие простыни с ромашками. На дубовом журнальном столике была оставлена открытая банка рыбных консервов, вокруг которой кружили мухи. Рядом расплывались тёмные жирные круги от мокрых кружек.
Сверху доносился дикий топот. Двое сыновей Дениса — мальчишки примерно семи и девяти лет — носились по второму этажу, колотили по перилам и швырялись чем-то тяжёлым. По звукам Анна поняла, что они уже добрались до её спальни.
— Немедленно прекратите! — крикнула она, направляясь к лестнице.
Один из мальчишек перегнулся через перила и показал ей язык. В руках он сжимал деревянную шкатулку ручной работы — ту самую, где Анна хранила коллекцию старинных маминых брошей.
— Сейчас же отдай, — потребовала она и поставила ногу на первую ступеньку.
— Не смей командовать моими детьми, они просто играют, — Денис появился в проёме гостиной с банкой лимонада, которую явно достал из кладовой. — Послушай сюда, дорогая родственница. Давай без этих твоих городских привычек и барских замашек. Брат сказал, что нам можно здесь остановиться, значит, вопрос уже решён.