Кому он преподносил цветы за три с половиной тысячи? Ей же в последний раз достались всего три тюльпана на восьмое марта — и то с таким видом, будто он совершал подвиг.
Пальцы задрожали. Общая сумма, потраченная за неделю, переваливала за двадцать пять тысяч гривен. Это были те самые деньги, что она откладывала на новую плиту и вытяжку. Средства, ради которых она по двенадцать часов стояла в аптеке, улыбаясь капризным клиентам. Деньги, которые она берегла, отказывая себе даже в чашке кофе или обновке.
Ганна медленно поднялась с кровати. Сердце стучало где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Она направилась на кухню.
Богдан сидел за столом с помятым лицом и пил рассол прямо из банки. Завидев жену, он попытался изобразить улыбку.
– О, Ганнусь, доброе утро. Голова раскалывается — хоть вой. У нас остался аспирин?
Ганна молча положила перед ним телефон экраном вверх.
– Это что? – Богдан прищурился, пытаясь сосредоточиться.
– Это твой «завал на работе». И твоя «замена масла». И помощь маме – тоже тут.
Он взглянул на экран — лицо его стало пепельно-серым. Он дернулся было сбросить телефон со стола, но удержался.
– Ганн… ты зачем копалась в моем телефоне? Это же личное!
– Это мой телефон, Богдан. И мой счет – общий счет семьи, если ты забыл. Скажи лучше: кому ты дарил цветы в пятницу?
Муж метался глазами по кухне в поисках спасительного оправдания.
– Цветы?.. А-а… это секретарше нашей – у нее юбилей был! Мы всем отделом скинулись… Я просто оплатил картой – мне потом наличкой вернули.
– Вернули? – голос Ганны стал ледяным. – А где эти деньги? В кошельке их не было видно.
– Ну я их… потратил уже… На бензин там… еду… Ганн, ну чего ты начинаешь допрос устраивать? Я мужчина или кто? Заработал — потратил!
– Ты заработал?! – внутри у Ганны вскипела ярость: густая и обжигающая. – На этот счет поступает почти исключительно моя зарплата! Твои гроши уходят на коммунальные счета да обеды! Эти двадцать пять тысяч — мои переработки! Моя кухня!
– Да зачем тебе эта кухня?! – вдруг взорвался он и хлопнул ладонью по столу. – Живем нормально! Все работает! А мне нельзя расслабиться?! Я как вол вкалываю! У меня стресс!
– Сауна за восемь тысяч — это снятие стресса? – тихо спросила она. – А казино? Ты играешь?
– Не играю я! Просто попробовал один раз… Парни посоветовали — говорят можно выиграть немного денег… Хотел тебе сюрприз сделать: выиграть на твою кухню… Чтобы ты не надрывалась…
– И что ж вышло? Выиграл? – голос Ганны дрожал от боли и сарказма одновременно.
– Не повезло чуть-чуть… В следующий раз точно…
– Больше никакого следующего раза не будет.
Она взяла телефон со стола и ушла обратно в спальню. Богдан крикнул ей вслед:
– Да ладно тебе! Обиделась?! Ну прости меня… глупость вышла! С аванса все верну!
Ганна закрыла дверь изнутри и опустилась на кровать. Сделала глубокий вдох. Комок подступал к горлу — слезы рвались наружу — но она не позволила себе расплакаться. Плакать значило признать поражение; признать себя жертвой ситуации. А она больше не жертва.
Она открыла банковское приложение: пальцы двигались уверенно и быстро.
Настройки доступа: смена пароля — подтверждено.
Карточка мужа: лимит расходов установлен — 0 гривен в сутки.
Блокировка онлайн-операций активирована.
Перевод средств…
Она создала новый накопительный счет только для себя и перевела туда все средства с общего счета до копейки. Оставила ровно сто пятьдесят гривен — хватит на автобусный проезд при необходимости.
Затем открыла раздел безопасности и нажала кнопку «Выйти со всех устройств». Теперь Богдан не сможет зайти в приложение со своего телефона вовсе.
Когда все было сделано, Ганна ощутила странную легкость — словно сбросила тяжелый груз с плечей после долгих лет ношения.
Спустя час Богдан решил видимо, что буря миновала: собрался выйти из дома.
— Ганнуська, я до гаража прогуляюсь… Машину заберу от Зоряны… Не дуйся так сильно… Вечером поговорим…
Он ушел уверенный: всё снова будет как прежде — она поворчит немного, он покается напоказ… И всё вернется на круги своя…
Тем временем Ганна начала собирать его вещи. Не для того чтобы выставить его прямо сейчас — нет; это было бы слишком демонстративно для неё самой. Она просто переложила его одежду из общего шкафа на отдельную полку у входной двери в прихожей: жест символический… но вполне красноречивый для тех, кто умеет читать знаки внимания между строками жизни…
Ближе к полудню её телефон завибрировал от звонка: звонил Богдан…
— Ганнуська… слушай… тут такое дело… – голос звучал растерянно и тревожно…