— Да за что благодарить, доченька? Ты у нас одна, кому же ещё делать такие подарки? Приезжайте с Мирославом в выходные, спокойно всё обсудим.
Дарина опустила телефон и тут же кинулась обнимать мужа. Мирослав ответил ей улыбкой и крепко прижал к себе.
— Двухкомнатная? Звучит отлично. Твою однокомнатную тогда можно сдавать — будет дополнительный доход.
— Угу, — тихо отозвалась Дарина, всё ещё не веря, что это происходит с ней.
Спустя пару недель бумаги оформили. Жильё официально стало собственностью Дарины. Мелания и Алексей помогали с переездом: носили коробки, собирали мебель, расставляли вещи по местам. Родители не скрывали гордости — они сияли, глядя на счастливую дочь.
— Живите дружно, дети, — сказал Алексей, обнимая её на прощание. — И береги квартиру, Дарина. Это наш тебе подарок.
— Спасибо, папа. Я не подведу.
Однокомнатную вскоре сдали молодой семье. Мирослав устроился на другую работу с достойной оплатой. Казалось, жизнь постепенно входит в спокойное русло. Дарина даже поймала себя на мысли, что теперь, когда у них просторнее, Лариса, возможно, станет мягче.
Однако Лариса и не думала успокаиваться. Узнав о щедром подарке, она появилась в тот же день.
— Мирославчик, покажи-ка мне квартиру, — с порога заявила Лариса.
Сын провёл её по комнатам. Лариса внимательно всё осматривала: проводила рукой по шторам, приоткрывала шкафы, оценивала обстановку. Затем вернулась на кухню, где Дарина наливала чай.
— Квартира хорошая, — произнесла Лариса. — Ремонт свежий, планировка удачная. Наверное, недёшево стоит.
— Честно говоря, не знаю, — ответила Дарина. — Родители просто сделали подарок.
— Подарок… — протянула Лариса и перевела взгляд на сына. — Мирослав, а на кого она оформлена?
— На Дарину, — спокойно сказал он.
— То есть только на неё? Тебя в документах нет?
— Нет. Это ведь подарок её родителей. Всё логично.
Лариса поджала губы, отпила чай и внимательно посмотрела на невестку.
— Ясно, — наконец произнесла она. — Что ж, живите.
У Дарины неприятно заныло внутри. В тоне Ларисы чувствовалось не просто недовольство — там звучал холодный расчёт.
После этого визиты участились. Лариса могла появиться три-четыре раза в неделю, а иногда звонила даже ночью. И разговоры неизменно сводились к квартире.
— Мирослав, ты понимаешь, что если Дарина вдруг решит подать на развод, ты останешься ни с чем? — спросила она однажды за ужином.
Дарина застыла у плиты.
— Мам, ну к чему это? — неловко усмехнулся Мирослав.
— К тому, что нужно думать заранее. Квартира оформлена не на тебя. Юридически ты там никто. Захочет — выставит за дверь, и ничего не сделаешь.
— Дарина меня не выгонит, — Мирослав бросил взгляд на жену.
— Сегодня — нет. А завтра? Женщины переменчивы. Сегодня любит, завтра — уже нет. И останешься без крыши.
Дарина сжала зубы, продолжая помешивать кашу. Ложка звякала о кастрюлю громче обычного.
— Мам, хватит, — попытался остановить её Мирослав.
— Я о тебе забочусь! — повысила голос Лариса. — Ты мой сын, и я не позволю, чтобы тебя использовали.
— Никто меня не использует.
— Ещё как. Квартира у неё, а ты что получил? Ничего. Живёшь, по сути, как квартирант. Разве это правильно?
Дарина обернулась к ней.
— Лариса, это подарок моих родителей. Они изначально решили оформить всё на меня.
— На тебя… — усмехнулась Лариса. — А Мирослав тебе кто? Муж или посторонний?
— Муж, конечно.
— Тогда почему бы не выделить ему хотя бы долю? Или жалко?
Дарина уже собиралась ответить, но Мирослав резко поднялся.
— Всё, хватит. Мам, собирайся, я отвезу тебя домой.
Лариса накинула шубу, одарила невестку тяжёлым взглядом и вышла. Мирослав ушёл следом, оставив Дарину одну на кухне.
Вернулся он поздно. Сказал, что заехал к матери на чай. Дарина не стала расспрашивать, но почувствовала: между ними что-то надломилось.
Мирослав сделался более отстранённым, вспыльчивым. Всё чаще он пропадал у матери, возвращаясь глубокой ночью. На вопросы отвечал коротко или вовсе молчал. Дарина ощущала, как между ними вырастает невидимая преграда.
— Мирослав, нам нужно поговорить, — сказала она однажды вечером, когда он снова собирался уходить.
— О чём?
— О нас. О том, что происходит. Ты будто чужой стал.
— Ничего особенного не происходит, — он надел куртку. — Просто устаю.
— Дело не в работе. Это из-за твоей матери. Она звонит каждый день, ты всё время у неё.
— И что? Это моя мать. Я разве не могу к ней ездить?
— Имеешь.