— Имеешь. Но после каждой встречи ты возвращаешься раздражённым. Она снова говорит тебе обо мне что-то неприятное?
Мирослав резко дёрнул молнию куртки.
— Мама просто волнуется за меня. Хочет, чтобы у меня всё складывалось как надо.
— Как надо? — Дарина сделала шаг к нему. — Или так, чтобы я переписала на неё свою квартиру?
— Никто ничего не требует, — Мирослав отвёл глаза. — Мама всего лишь считает, что было бы честно…
— Что именно? — у Дарины участилось дыхание. — Что было бы честно?
— Ну… оформить хотя бы долю на меня. Я ведь твой муж. Живу здесь. Плачу коммунальные.
Дарина медленно отступила.
— Эту квартиру мне подарили мои родители. Мои, Мирослав. Не твои. И уж точно не твоя мать.
— Я понимаю. Но мы семья. Разве в семье не принято делиться?
— Твоя мать дёргает тебя за ниточки! — Дарина сорвалась. — И ты ей это позволяешь!
— Не повышай на меня голос, — Мирослав стиснул зубы. — Я ухожу.
Дверь хлопнула так, что задрожали стены. Дарина осталась посреди прихожей, чувствуя, как мелко трясутся пальцы.
Дальше всё покатилось под откос. Лариса звонила Мирославу по несколько раз в день. Дарина невольно слышала обрывки: «Сынок, ты обязан настоять… Она тобой пользуется… Ты имеешь право… Не будь бесхребетным…»
С каждым днём Мирослав становился всё угрюмее. Отвечал сухо, срывался из-за пустяков, почти ежедневно наведывался к матери. Дарина пыталась спокойно обсудить ситуацию, но любой разговор неизбежно превращался в скандал.
— Ты можешь понять? — срывался Мирослав. — Я живу в квартире, где по документам мне ничего не принадлежит! Завтра ты выставишь меня за дверь!
— Я твоя жена! С чего ты решил, что я так поступлю?
— Потому что можешь! А я — нет!
— То есть тебе важно иметь рычаг? Контроль через собственность?
— Мне важно, чтобы было честно!
Как-то раз Мирослав ушёл к матери днём и вернулся лишь поздно ночью. Дарина уже лежала в постели, когда щёлкнул замок. Он прошёл на кухню и включил свет. Дарина накинула халат и вышла к нему.
Мирослав сидел за столом, напряжённый, с тяжёлым взглядом. У Дарины неприятно сжалось в груди.
— Что произошло? — тихо спросила она.
— Присядь, — он указал на стул напротив.
Она села. Мирослав долго молчал, постукивая пальцами по столу. Затем тяжело выдохнул и посмотрел на жену.
— Мама решила, что вторую квартиру нужно оформить на неё, — выговорил он так буднично, словно речь шла о покупке крупы. — Раз ты не хочешь записать хотя бы часть на меня.
Дарина застыла. Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное.
— Что ты сказал? — наконец произнесла она.
— Ты всё слышала. Мама считает: если ты не готова делиться, значит, квартиру надо переписать на неё. Так будет справедливо.
Дарина медленно моргнула.
— Мирослав, я правильно понимаю? Твоя мать хочет, чтобы я передала ей квартиру, подаренную моими родителями?
— Не передала. Переоформила. Чтобы собственником стала она. А мы, разумеется, продолжим здесь жить.
— Разумеется, — эхом повторила Дарина. Внутри поднималась горячая, жгучая волна. — И для тебя это нормально?
— Это компромисс, — Мирослав скрестил руки. — Ты не хочешь оформлять на меня — ладно. Тогда пусть будет на маму. Так честнее.
— Честнее? — у Дарины напряглись плечи. — Отдать жильё женщине, которая пять лет меня унижала?
— Мама тебя не унижала.
— Не унижала? — голос Дарины задрожал от возмущения. — Она называла меня никчёмной! Каждый раз! Говорила, что я плохо готовлю, плохо убираю, плохо выгляжу! И ты всегда молчал!
— И что теперь? Это было давно, — Мирослав отмахнулся.
— Ничего не давно! Она и сейчас так делает! И ты по-прежнему молчишь! А теперь ещё требуешь, чтобы я переписала на неё квартиру?
— Не кричи, — Мирослав ударил кулаком по столу. — Ты просто жадная. Тебе жалко для мужа, для его семьи. Думаешь только о себе.
Дарина вскочила. Руки дрожали, дыхание сбилось.
— Жадная? Я? Пять лет я терпела оскорбления твоей матери. Пять лет надеялась, что ты хотя бы однажды меня поддержишь. Пять лет проглатывала обиды, лишь бы не разрушать семью. И после этого я жадная?
— А как иначе? Квартира записана только на тебя, и ты ничего менять не хочешь. Эгоистка.
— Это подарок моих родителей! — выкрикнула Дарина. — Моих! Не твоих! И уж точно не твоей матери! Они подарили её мне, потому что любят и заботятся обо мне! А твоя мать только и делает, что унижает!
— Прекрати уже про унижения! — Мирослав вскочил со стула. — Мама добивается справедливости! Она переживает за сына!
— Она посягает на чужое! — Дарина подошла вплотную и посмотрела ему в глаза. — И ты вместо того, чтобы встать на сторону жены, требуешь, чтобы я переписала квартиру! Ты вообще слышишь себя?
Мирослав тяжело вдохнул, сжав кулаки, и, глядя на неё с вызовом, приготовился ответить.