Не больше. Остальное уходило на их повседневные расходы: еду, оплату коммунальных услуг, мелкие радости вроде похода в кино или новой куртки для Екатерины.
Сначала было тяжело. Александра звонила часто — то на школьные нужды, то на репетитора для Любови, то Артёму требовалась новая обувь. Нестор научился отвечать спокойно, но твёрдо:
— Саш, в этом месяце мы уже отправили. Больше не получится. Попробуйте справиться сами.
Сестра сначала обижалась и не выходила на связь несколько дней, потом звонила снова — уже мягче, с пониманием. Иногда и мама просила немного на лекарства, но Нестор держался. Он впервые ощущал себя по-настоящему взрослым. И видел, как Екатерина меняется: чаще улыбалась, строила планы на отпуск и даже начала говорить о ребёнке — «когда накопим на хорошую коляску и сможем позволить себе декрет».
Они приобрели новую мебель в гостиную — небольшой диван и журнальный столик. По вечерам пили чай, смотрели сериалы и обсуждали будущее. Нестор ловил себя на мысли: вот оно — настоящее счастье; тихое, будничное, но своё.
Но однажды вечером всё пошло иначе.
Нестор задержался после работы из-за совещания и вернулся позже обычного. Екатерина уже была дома и готовила ужин. На кухне пахло жареной картошкой с котлетами — его любимым блюдом.
— Привет, — он поцеловал её в щёку, снимая куртку. — Как день прошёл?
— Всё нормально, — она улыбнулась натянуто. — Только… сестра твоя звонила. Просила срочно перезвонить.
Нестор нахмурился: Александра не выходила на связь уже неделю — видимо, привыкала к новым условиям.
Он набрал её номер пока Екатерина накрывала стол.
— Нестор… — голос сестры звучал уставшим и хрипловатым. — Извини за беспокойство… У нас проблема.
— Что случилось? — он напрягся сразу же.
— Антону урезали зарплату почти на треть… А кредит за машину висит над нами как камень… Ипотека тоже никуда не делась… Мы едва сводим концы с концами… А тут ещё Артёму нужна школьная форма новая… Любови кружок оплачивать… Нестор… если бы ты мог помочь… Не пять тысяч… хотя бы тридцать… Я знаю про договорённость… Но это край…
Нестор молчал: тридцать тысяч гривен были почти всей их отложенной суммой на отпуск; это продукты минимум на пару месяцев; это зимняя обувь для Екатерины…
— Саш… мы не можем сейчас так много дать… У нас свои планы есть… Мы ведь договорились: пять тысяч ежемесячно…
На том конце повисла тишина. Потом он услышал всхлип.
— Я понимаю… Правда понимаю… Просто думала – ты брат мне всё-таки… а не казначей…
Связь оборвалась. Нестор остался стоять с телефоном в руке и знакомым комом в горле.
Екатерина вышла из кухни с вопросом во взгляде:
— Что-то серьёзное?
— Александре нужны деньги… Много… Антона сократили…
Она кивнула молча. Они поужинали без слов. Котлеты были вкусными – но Нестору еда шла тяжело.
В ту ночь он так и не сомкнул глаз: вспоминал времена после первого развода сестры – как она одна тянула детей; как он обещал помогать всегда; как Артём обнимал его крепко-крепко и звал «дядя Нестор».
Утром он поднялся раньше Екатерины. Открыл банковское приложение: двадцать восемь тысяч гривен – текущие расходы; пятнадцать – отложено на отпуск. Он перевёл Александре двадцать тысяч – почти всё возможное.
Пальцы дрожали при подтверждении перевода.
Когда Екатерина проснулась, он уже собирался уходить:
— Ты сегодня рано? – спросила она сонно.
— Да… дела появились срочные…
Он поцеловал её быстро и ушёл без взгляда назад.
Весь день был рассеянным – мысли крутились вокруг одного решения. Вечером дома его ждала тишина кухни и бледное лицо жены с телефоном в руках:
— Нестор… – сказала она тихо и показала экран с уведомлением о переводе денег сестре – двадцать тысяч гривен…
Он сел напротив неё без слов:
— Я просто не смог отказать ей… Она плакала… Говорила про долги…
Екатерина долго смотрела ему в глаза – там была не злость даже… а усталая печаль:
— А мы? На что нам жить теперь две недели до зарплаты? В холодильнике еды дня на три максимум… Коммунальные через неделю платить…
— Я попробую найти подработку или аванс взять…
Её голос дрогнул:
— Мы же договаривались решать вместе! А ты снова один решил! Опять выбрал их!
Он хотел возразить – но слова застряли внутри: она была права…
— Прости меня… правда прости… Я думал – один раз только…
Она резко поднялась со стула:
— Один раз? Это повторяется постоянно! Ты просто боишься чувства вины! А я чувствую себя невидимой!
Она ушла спать одна; Нестор остался сидеть за пустым столом без аппетита…
На следующий день Екатерина ушла рано утром; вернулась поздно вечером; говорили мало или вовсе молчали друг с другом за ужином из чая с хлебом да остатками сыра…
Через три дня деньги закончились совсем: карточка пустая; в холодильнике лишь пачка макарон да соль…
Когда Екатерина пришла домой после работы вечером и открыла холодильник – закрыла его сразу же:
— Опять без ужина?
Нестор кивнул тяжело:
— Могу сварить макароны просто так…
Она покачала головой:
— Не хочется ничего…
Они сидели молча за столом; чувство голода было физическим: урчание желудка мешало сосредоточиться; кружилась голова слегка… Но хуже всего была внутренняя пустота…
Тихо заговорила Екатерина:
— Теперь я понимаю тебя лучше – каково было отказывать сестре твоей тогда… Это больно ведь очень… Но я столько раз отказывала себе самой каждый раз после твоих переводов им денег…
Нестор посмотрел ей прямо в лицо впервые за долгое время: увидел там боль настоящую – накопленную годами обиду…
– Я ошибся снова…,– признался он.– И теперь мы оба сидим голодные…
– Не оба…,– мягко ответила она.– Я давно уже голодна была по-разному…
Он подошёл ближе к ней с намерением обнять её; она не отстранилась совсем– но и не прижалась к нему близко…
– Что дальше будет?– спросил он тихо.
– Не знаю пока…,– честно ответила.– Мне нужно подумать серьёзно обо всём этом…
На следующий день Нестор остался дома вместо работы – оформил отгул за свой счёт; пытался найти подработку через интернет весь день безуспешно…
Вечером Екатерина пришла домой с пакетом продуктов: хлеба купила немного, молока да яйца из своих личных накоплений «на чёрный день», которые берегла давно тайком от него…
– Это последнее…,– сказала она спокойно.– Мои деньги были отложены когда-то на платье себе красивое…
Нестору стало горько стыдно до боли внутри при виде этого пакета еды…
Они съели яичницу вдвоём молча — но вместе наконец-то снова.
После ужина Екатерина сказала негромко:
– Звонила Александра сегодня утром — поблагодарила тебя искренне — говорит теперь смогут выбраться потихоньку…
– Хорошо…,– кивнул он.
– А мы?.. Мы выберемся?
Долго молчал прежде чем ответить:
– Не знаю точно как всё исправить…, но хочу попробовать…
Она вздохнула:
– Исправлять можно многое…, только сначала надо понять почему ты всегда выбираешь их вместо нас…
Он задумался глубоко — впервые по-настоящему осознанно.
Ночью сна опять не было — вспоминалось детство: как Александра защищала его от пьяного отца тогда ещё маленького мальчика…, как старшей приходилось брать ответственность всегда…, как чувство долга перед ней росло годами…
Утром позвонил ей сам:
–– Саш…, спасибо тебе что позвонила тогда…, но больше так нельзя будет…, Мы сейчас сами оказались в трудном положении из-за того перевода…, Я вас люблю всех очень…, Но у меня есть семья своя теперь…, И я обязан заботиться сначала о ней…
Александра помолчала немного:
–– Понимаю тебя теперь…, правда понимаю…, Мы слишком привыкли полагаться только на тебя…, Пора самим учиться справляться…
Когда разговор закончился — стало легче дышать вдруг…, хоть страх остался внутри — вдруг Екатерина больше никогда ему этого не простит?
Вечером приготовил ужин сам из того что осталось дома — макароны со взбитым яйцом сверху…, свечи поставил старые новогодние…
Когда Екатерина вошла домой — удивилась:
–– Это что?
–– Извинение моё…, И обещание тоже…, Больше никаких переводов без твоего согласия никогда…
Она присела напротив него медленно…, глаза блеснули чуть-чуть:
–– А если у них опять беда?
–– Тогда решим вместе сначала…, Но прежде всего будем думать о нас…
Екатерина протянула руку через стол:
–– Хорошо.… Давай попробуем ещё раз…
Они ели молча.… Но эта тишина была наполнена теплом.… Надеждой.