Кира вошла в его жизнь вполне предсказуемо — как логичное продолжение его «одиночных вылазок». Роман отправился на очередную пафосную тусовку в лофте без спутницы: в тот вечер Леся окончательно предпочла отдых. Именно там он и столкнулся с двадцатипятилетней «музой». Кира работала на событии в роли SMM-менеджера: легко скользила между гостями с айфоном, выискивая эффектные ракурсы для соцсетей, и в какой-то момент так же ловко «зацепила» Романа.
Перед ней стоял не мужчина с тщательно закрашенной сединой — она разглядела в нём «статусного хищника» с дорогими часами и отчаянной потребностью выглядеть значительнее, чем есть.
— Боже, какая у вас бешеная энергетика! — протянула она, пристально глядя ему в глаза. — Вы же просто огонь! Рядом с вами будто подзаряжаешься… Не то что мои ровесники — одни нытики и зануды.
Для Романа, истосковавшегося по подтверждению собственной «молодости», эти фразы стали настоящим допингом. Кира воплощала всё то, что он безуспешно пытался вытянуть из Леси: лёгкость, шум, жизнь в телефоне и знание всех модных точек города. Она превратилась для него в личный «пропуск обратно в юность».
Рубикон был перейдён в обычную пятницу, когда Леся допустила, по его мнению, главную «оплошность» — попробовала вернуть его к реальности. Она приготовила ужин, расставила свечи и надела то самое платье, которое когда-то ему так нравилось. Ей хотелось простого тепла и близости, а Роман переступил порог квартиры, не отрываясь от экрана телефона.
— Лесь, ну что ты опять придумала? — вместо приветствия бросил он, с раздражением окинув взглядом сервированный стол. — Мы едем на открытие нового места. Там нормальный свет, музыка, живые люди. Давай собирайся, хватит изображать из себя моль.
Леся подошла ближе и попыталась его обнять:
— Роман, какое ещё открытие? Я ужасно устала… Может, просто поужинаем? Я скучаю по нам. По настоящим нам, а не по тем ролям, которые ты разыгрываешь.
Это тихое «скучаю» подействовало на него как спусковой крючок. Он не просто вспылил — он начал хладнокровно давить на самые болезненные точки, словно оправдывая предательство, которое уже давно совершил мысленно.
— «Нам»? — с горечью усмехнулся он, отступая. — Лесь, «нас» давно нет. Есть ты, мечтающая о пенсии и запеканках, и есть я, который ещё хочет дышать полной грудью. Посмотри на себя… Ты же меня гасишь. Твой уют — это склеп.