В квартире царила гробовая тишина. Внутри у Марьяны всё клокотало, будто в душе обрушился целый каменный обвал. Она стояла перед открытым сейфом, где ещё утром лежали триста тысяч гривен — её сбережения на лечение зубов и обновление лоджии. Теперь там осталась лишь пыль да записка: «Взял на дело. Не жмись, это вклад в семью. Тарас».
Марьяна моргнула. Левый глаз начал подрагивать от напряжения. Она неспешно прикрыла дверцу сейфа, глубоко вдохнула и направилась на кухню — поставить чайник. Паника и слёзы были не её методом. Её месть всегда подавалась ледяной — с налётом вечной мерзлоты.
Входная дверь хлопнула так, словно в квартиру ворвались спецназовцы, но это оказался всего лишь Тарас. Он ворвался на кухню сияющий, как отполированный самовар, и первым делом полез в холодильник, даже не сняв обуви.
— Ого, Марьяна! Видела? — он откусил яблоко почти наполовину. — Не строй такую мину! Деньги пошли на важное дело! У мамы юбилей — пятьдесят пять лет! Я заказал ей путёвку в санаторий «Жемчужина Буковеля» и устроил банкет! Будет просто фейерверк!
— Тарас… — голос Марьяны звучал ровно и холодно, как прямая линия на мониторе реанимации. — Это были мои деньги. На импланты.
Тарас закатил глаза с таким пафосом, что белки стали видны полностью.
— Ну вот опять ты за своё! Всё о материальном думаешь! А у мамы ведь событие века! Юбилей же! Это святое дело! А твои зубы… ну подождут немного. Ты же не акула какая-нибудь — новые не вырастут, но старые ещё справляются. Я как мужчина в доме принял стратегическое решение.
Он развалился на стуле, закинул ногу поверх другой и наставительно поднял палец:
— Женщина должна быть широкой душой, а не беречь копейки так, будто она Кощей в юбке над сундуком сидит. Вся романтика брака гибнет от твоей мелочности!
Марьяна медленно размешивала ложкой чай в кружке: дзынь-дзынь.
— Тарас… щедрость за чужой счёт называется иначе — кража. А романтика исчезает из брака тогда, когда кто-то путает семейный бюджет с моим личным бельём.
Тарас поперхнулся яблоком так резко, что закашлялся до покраснения лица и схватился за стакан воды; половина жидкости выплеснулась ему прямо на брюки.
Он выглядел так, словно надутому индюку внезапно дали по голове мешком с цементом из-за угла.
Следующие две недели стали настоящим испытанием: марафон суеты без права остановки. Галина — свекровь Марьяны — узнав от сына о предстоящем сюрпризе ко дню рождения, расцвела подобно плесени на забытом бутерброде с сыром. С тех пор она зачастила к ним домой ежедневно: обсуждала меню праздника, примеряла наряды и составляла список приглашённых гостей…