Она стала приходить к ним ежедневно, обсуждая меню, наряды и список приглашённых.
— Марьяна, — протянула она с явным неодобрением, окинув взглядом её домашнюю одежду. — На моём юбилее ты должна выглядеть достойно. А не как провинциалка из глубинки. Тарас сказал, что банкет вы берёте на себя. Это так трогательно! Наконец-то ты осознала: мать мужа — почти святыня, сразу после иконы.
Марьяна, перебирая гречку (свекровь настояла на гарнире «чем-то диетическим, но утончённым»), едва заметно усмехнулась.
— Галина, я всегда знала о вашем священном статусе. Только вот перед иконами принято молиться, а рядом с вами хочется повесить табличку: «Осторожно! Опасно для жизни».
Свекровь застыла с приоткрытым ртом, пытаясь переварить сказанное. Её глаза забегали по комнате в поисках поддержки, а рука судорожно потянулась к жемчужному ожерелью — словно проверяя целостность шеи.
— Невоспитанная! — взвизгнула она наконец. — Тарас! Ты это слышал?!
Тарас, увлечённый игрой в «Тетрис» на телефоне в соседней комнате, лениво отозвался:
— Марьяна, не дерзи маме. Мама, она просто шутит… У неё юмор своеобразный. Такой… армейский.
Наглость продолжала расти. Тарас настоял не только на том, чтобы Марьяна оплатила торжество (пусть и не напрямую), но и сама испекла торт из трёх ярусов — ведь «в магазинах одна химия», а маме нужен настоящий домашний десерт.
— И ещё кое-что… — добавил он между делом у зеркала, поправляя волосы. — Надень то синее платье. И помалкивай за столом. Я скажу тост и вручение путёвки проведу сам. Твоя роль — улыбаться и кивать головой. Ты же умная женщина и понимаешь: мой успех — это твой успех тоже.
— Конечно же, любимый… — ответила Марьяна с мягкой улыбкой. В этот момент в её голове щёлкнул последний предохранитель. — Я просто обожаю сюрпризы.
Она достала ключ от шкатулки с документами. У неё оставалось трое суток.
Наступил день Х. Ресторан сиял огнями люстр и гирляндами на стенах. Столы ломились от угощений всех мастей. Галина восседала во главе стола в платье с пайетками; выглядела она как диско-шар после бури средней силы. Вокруг хлопотали родственники всех возрастов: тётушки щебетали друг с другом, дядюшки наливали по второй рюмке; даже троюродные племянники нашлись где-то среди гостей.
Все ели-пили да нахваливали «золотого сына».
Тарас был в своей стихии: расхаживал между столами важной походкой индюка под аплодисменты гостей и принимал поздравления как герой дня.
Марьяна сидела сбоку за дальним краем стола и неспешно пила минеральную воду из бокала.
— А теперь! — объявил Тарас громко в микрофон и постучал по нему пальцем для проверки звука; тот завыл неприятным фоном по залу, но его это ничуть не смутило. — Самый главный подарок для моей дорогой мамочки! Я долго думал над тем, что может по-настоящему обрадовать женщину… которая подарила миру меня…