Богдан молчал. Из гостиной донеслось капризное «ма-ма!» — София требовала внимания. Оксана поднялась и направилась к дочке, оставив мужа наедине с его мыслями.
***
Оставшаяся часть субботы прошла в тишине. Богдан явно переживал из-за конфликта с матерью, но вслух ничего не высказывал. Оксана старалась вести себя как обычно, хотя внутри всё бурлило. Она слишком хорошо знала Галину — та просто так не отступится.
Поздним вечером, когда Оксана укладывала Софию спать, на телефон Богдана пришло голосовое сообщение. Из спальни Оксана слышала взволнованный голос Галины, хотя слов разобрать не могла — минут три она что-то безостановочно говорила.
Когда Оксана вышла из комнаты дочери, Богдан сидел на диване с телефоном в руке и смотрел в одну точку.
— Что она сказала? — спросила Оксана, хотя уже догадывалась о содержании.
— Плакала, — пробурчал он. — Говорила, как ей тяжело. Что Екатерина совсем измучила её. Что я старший и должен помогать.
Оксана присела рядом.
— И?
— И намекнула, что я подкаблучник, — Богдан скривился. — Мол, сам ни на что решиться не могу.
— Богдан… — она взяла его за руку. — Давай обсудим это спокойно? Но я против этого решения. Дело вовсе не в бумаге. Я знаю Екатерину и понимаю, к чему это может привести.
Он кивнул, но в глазах у него читалась растерянность. Оксана поняла: Галина ударила точно по слабому месту — муж всегда избегал конфликтов и стремился всех примирить. А сейчас ему пришлось выбирать между матерью и женой.
В воскресенье звонков от Галины не было. В понедельник тоже стояла тишина. А во вторник вечером, когда Богдан задержался на работе и Оксана укладывала Софию спать, раздался звонок в дверь.
Через дверной глазок она увидела Галину вместе с Екатериной.
Сердце болезненно сжалось. Она приоткрыла дверь и держалась за ручку так крепко, чтобы та не смогла войти без разрешения.
— Добрый вечер, — произнесла она холодно.
— Здравствуй, — Галина выглядела решительно настроенной. — Мы с Екатериной хотим поговорить.
— Богдана нет дома.
— Подождём его.
Екатерина стояла рядом с телефоном в руках: короткая куртка по последней моде, дорогие джинсы и кроссовки; волосы окрашены светло с розовыми прядями; скучающее выражение лица дополняло картину полной безразличности золовки.
— Галина Ивановна*, София только заснула… Может быть перенесём разговор?
— Нет! — резко ответила та и сделала шаг вперёд.
Оксане пришлось отступить назад. Галина прошла прямо на кухню как к себе домой; Екатерина нехотя последовала за ней. Закрыв дверь за ними обеими, Оксана пошла следом с напряжением во всём теле.
На кухне свекровь уже устроилась за столом уверенно и властно; Екатерина заняла место рядом и продолжала листать ленту телефона без интереса ко всему происходящему вокруг.
— Так вот что я скажу тебе прямо сейчас, Оксана! — начала Галина без лишних вступлений: голос звенел от раздражения.— Тебе жалко оформить эту несчастную прописку для Екатерины? Я три дня ломаю голову над этим! Какая тебе разница? Она ведь жить у вас всё равно не собирается!
Оксана опустилась напротив них за столом и положила руки перед собой: они дрожали от злости внутри неё самой.
— Галина Ивановна*, я уже объясняла: это наша квартира…
— Какая ещё ваша?! — перебила её свекровь резко.— От бабушки досталась! Но живёт здесь мой сын! Или ты считаешь его просто временным жильцом?
— Мама… ну хватит уже… — лениво пробормотала Екатерина сквозь экран телефона.— Не хотят прописывать – да пусть…
— Как это «пусть»?! Ты вообще понимаешь последствия?! Я ухожу на работу затемно – возвращаюсь поздно вечером! Мне нужен покой! А у нас дома то музыка орёт до потолка… то твой Данило приходит… то подруги какие-то шастают туда-сюда! У нас же однокомнатная!
Оксана молчала; Екатерина лишь пожала плечами:
— Ну тогда я съеду… Данило говорит – могу переехать к нему хоть завтра…
Галина посмотрела на дочь исподлобья:
— И когда же ты наконец съедешь? Он обещает уже два месяца!
Оксане стало ясно: перед ней разыгрывают спектакль – тщательно подготовленный фарс для давления через жалость… Но прежде чем она успела вставить слово – кто-то вставил ключ в замок входной двери: вернулся Богдан.
— Привет! – послышался его голос из прихожей.— Прости за опоздание… станок заклинило сегодня…
Он вошёл на кухню и замер при виде матери и сестры:
— А… здравствуйте…
Галина вскочила со стула:
— Сынок!.. Скажи своей жене наконец правду – родные люди должны помогать друг другу! Это же твоя родная сестра! Неужели тебе её совсем не жаль?!
Богдан перевёл взгляд на жену: та сидела молча со скрещёнными руками перед собой; взгляд говорил сам за себя: «Решай сам – своё мнение я уже высказала».
Он попытался сгладить ситуацию:
— Мам… давай спокойно поговорим…
Но мать перебила:
— Да о чём тут говорить?! Прописка – это всего лишь формальность! Просто бумажка какая-то! Жить будет у меня дома!
Оксана вмешалась ровным тоном:
— Прописка даёт право проживания по закону… Если вдруг Екатерина решит переехать…
Екатерина резко подняла глаза от телефона:
— Да кому нужна ваша двушка?! У Данило квартира новенькая – трёшка в новом доме! Я туда переезжаю!
Галина тут же подхватила:
— Вот видишь?! Никто сюда перебираться даже не собирается! Просто нужно оформить временно регистрацию!
Богдан колебался заметно: между авторитетной матерью и справедливой супругой он метался внутренне… И понимал при этом прекрасно – жена права.
*Примечание: «Галина Ивановна» используется здесь как уважительное обращение вместо «Юлия Анатольевна», имя заменено согласно словарю