Связь оборвалась так внезапно, будто Ольга швырнула телефон в сторону. Андрей ещё несколько секунд стоял неподвижно и смотрел на Марину тяжёлым, долгим взглядом.
— Ну что, добилась? — негромко спросил он.
— Нет, — без попытки оправдаться ответила Марина. — Я вовсе не хотела устраивать войну. Я хотела только одного: чтобы меня наконец услышали. Чтобы мои слова хоть что-то значили.
Андрей поднялся и отошёл к окну. По его напряжённым плечам было видно, что внутри у него всё кипит.
— Я всегда считал, что семья — это когда держатся вместе, — глухо произнёс он. — Когда выручают друг друга, не делят всё на «моё» и «твоё». А сейчас такое чувство, будто меня разрывают на две стороны.
Марина подошла ближе, но не стала трогать его сразу.
— Семья не означает, что один человек обязан терпеть всё ради спокойствия остальных, — сказала она мягко, но уверенно. — Семья — это ещё и уважение. Я не против твоей сестры, Андрей. Я против того, чтобы нами распоряжались как удобным ресурсом. Чтобы наш дом превращали в место, куда можно приехать в любой момент, ничего не спросив.
Он обернулся. В его глазах появилась не только усталость, но и растерянная задумчивость, словно впервые её слова действительно дошли до него.
— Возможно, ты права, — выдохнул он. — Но Ольга сейчас на нервах. Она сказала, что завтра приедет сюда, в город, всё выяснять. И родителей тоже позовёт.
У Марины внутри всё похолодело. Значит, завтра будет продолжение. Только уже не на даче, где можно закрыть калитку, а в их квартире, где от разговора не укрыться.
— Пусть приезжает, — произнесла она твёрдо, хотя руки едва заметно дрожали. — Но я больше не буду сидеть молча. И тебе, Андрей, тоже придётся определиться. Ты с женой, которая пытается защитить наш дом и наш брак, или с теми, кто уверен, что имеет право на всё, что мы заработали и построили.
Андрей не нашёл ответа сразу. Он просто шагнул к ней и обнял — крепко, по-настоящему, без прежней отстранённости. Но Марина понимала: это объятие ничего не решает. Оно лишь на время отодвигает разговор, который всё равно придётся провести.
А где-то на даче огромный Рекс, скорее всего, уже мирно растянулся на крыльце и сторожил место, чужое для него, но такое важное для Марины. И тот самый прыжок на капот стал чертой, после которой больше невозможно было притворяться, будто всё нормально.
Марина не представляла, чем закончится завтрашний визит Ольги и родителей Андрея. Но одно она знала точно: превращать их жизнь в бесконечный бесплатный приём гостей она больше не позволит. Даже если ради этого придётся выдержать самый трудный разговор за всё время их семейной жизни.
И, судя по всему, этот разговор был уже совсем рядом.
— Андрей, они приехали, — тихо сказала Марина на следующий день, глядя в окно на знакомый серебристый кроссовер Ольги.
Из машины выходила не только золовка с мужем. Следом появились свекровь и свёкор.
Андрей подошёл к Марине и положил ладонь ей на плечо. Рука была тёплой, но по напряжению пальцев она поняла: ему тоже нелегко. Накануне они проговорили почти весь вечер — впервые за долгое время без недомолвок и привычного ухода от темы. Андрей слушал. Не просто кивал, а действительно слушал. И пообещал, что на этот раз не спрячется за молчание.
— Я рядом, — сказал он негромко. — Мы справимся.
Звонок в дверь прозвучал резко, почти как команда к началу боя.
Марина открыла. На пороге стояла Ольга: покрасневшие глаза, сжатые губы, на лице одновременно обида и решимость. За её спиной хмурился Роман. Чуть поодаль стояли родители Андрея. Галина Сергеевна держала в руках коробку с фирменным тортом, будто привычный гостинец мог сделать предстоящий разговор менее острым.
— Можно? — спросила Ольга, не поднимая глаз на Марину.
— Проходите, — ответила та и отошла в сторону.
Все расположились в гостиной, и комната мгновенно будто стала теснее. Воздух наполнился напряжением. Ольга села на самый край дивана, сцепив пальцы на коленях.
— Я всю ночь глаз не сомкнула, — начала она. — Дети до сих пор напуганы. Этот пёс мог броситься на нас. Мог покусать. Машину он и так чуть не угробил. И всё потому, что ты, Марина, решила показать, кто тут хозяйка.
Знакомый укол обиды кольнул Марину, но в этот раз она не отступила.
— Ольга, я ничего не разыгрывала и никого не наказывала. Я заранее предупреждала тебя. Причём не один раз. Ты просто решила, что можешь не слушать.
— Потому что это звучало как нелепая отговорка! — вспыхнула Ольга. — Мы же родственники! Какая ещё аренда, если детям хочется на речку?
Алексей Михайлович кашлянул, явно пытаясь хоть немного сбить накал.
— Девочки, давайте без крика. Все устали, все на эмоциях. Может, спокойно обсудим, как быть дальше?
Но Ольга и не думала останавливаться.
— Какое «дальше», пап? Она пустила на нашу дачу чужих людей! Да ещё с собакой! Мы приехали как родные, а с нами обошлись так, будто мы воры какие-то!
И тут Андрей, который до этого молчал, неожиданно заговорил твёрдо:
— Оль, достаточно. Марина не выдумала арендаторов. Я сам видел их фотографии и переписку. Договор есть. Люди действительно там живут. И собака тоже не из воздуха появилась. Ты просто не захотела принимать то, что тебе сказали.
Все одновременно посмотрели на него. Ольга даже рот приоткрыла от неожиданности. Галина Сергеевна заметно вскинула брови.
— Андрей, ты сейчас что, её защищаешь? — голос Ольги дрогнул.
— Я говорю правду, — спокойно ответил он. — Марина уже полгода пытается объяснить, что мы устали от постоянных визитов. Каждые выходные кто-нибудь приезжает. Без звонка, без договорённости, без вопроса, удобно ли нам. Мы покупали дачу не для того, чтобы она стала бесплатной базой отдыха для всей родни.
В гостиной воцарилась такая тишина, что стало слышно, как на кухне гудит холодильник. Галина Сергеевна аккуратно поставила коробку с тортом на стол и выпрямилась.
— Дети, я всё понимаю, — произнесла она осторожно. — Но семья всё-таки есть семья. Мы всегда старались держаться друг за друга.
— Держаться — это хорошо, — тихо сказала Марина. — Только скажите честно: кто держался за нас, когда мы делали ремонт? Кто помогал с первым взносом? Кто спрашивал, не тяжело ли нам? Мы всё тянули сами. И я не против делиться. Но когда люди приезжают без спроса, занимают комнаты, ждут, что я буду готовить на всех, а потом обижаются на моё «нет», это уже не поддержка. Это просто использование.
Ольга опустила голову. Пальцы её нервно мяли край кофты.
— Я правда думала, что ты просто жадничаешь, — произнесла она после долгой паузы. — После развода мне тяжело. Дети растут, денег постоянно не хватает. А у вас дача хорошая, речка рядом… Я была уверена, что вы не откажете.
В её голосе впервые не было прежнего напора. Только усталость, обида и горечь, которые она уже не пыталась прикрыть злостью.
Марина почувствовала, как у неё внутри будто ослаб тугой узел.