Тамара молчала некоторое время. Затем тихо усмехнулась, и этот смех прозвучал холодно и горько — так смеются лишь те, у кого внутри что-то сломалось.
— Передай своей маме, что я собираюсь продать эту квартиру. Куплю что-нибудь подальше. И в новое жильё её даже в тапках не впущу.
— Ты не имеешь права просто так её продать… Я ведь тоже там жил!
— Жил вместе с мамой. Вот пусть они и делят её тапки. А квартира — моя.
— Оль… ты же не такая.
— Уже стала. Теперь у меня нет иллюзий и терпения к людям, которые путают любовь с манипуляцией.
Она повесила трубку.
Юрист, молодой и немного нахальный, ответил:
— Подают иск? Отлично. Пусть докажут своё право. Квартира была приобретена до брака и оформлена на вас. Она жила там на птичьих правах, даже договор аренды не оформила. Мы её выкинем, как старую мебель.
— Мне бы обойтись без шума, — устало сказала Тамара.
— Тогда вам в монастырь, — усмехнулся он. — Но и там, говорят, не всё так просто.
Суд прошёл через месяц. Нина Ивановна пришла с толстой папкой и лицом, похожим на человека, которого ограбили на вокзале. Говорила высоким дрожащим голосом, делая паузы, словно произносила трагическую речь.
— Я внуков нянчила!
— У нас нет детей, — спокойно ответила Тамара.
— Я ей полы мыла!
— И при этом обвиняли меня в том, что я их плохо натираю. Хотите, могу показать переписку.
— Я же для неё как мать!
— Как мачеха. Из сказки.
Судья выслушал всё это с неподвижным лицом и вынес решение: квартира остаётся за Тамарой Николаевной. Оснований для иска не обнаружено.
Нина Ивановна уставилась на сына, словно на предателя Родины.
— Ты что, даже не заступился?!
Алексей встал и вышел, не произнеся ни слова.
Тамара задержалась.
— Знаете, что самое страшное, Нина Ивановна? — тихо сказала она.
— Что ты бездушная!
— Нет. Что вы воспитали сына, который не может сказать «нет», даже когда мать разрушает его семью.
И ушла.
Прошло три месяца. Тамара переселилась в маленькую, но светлую квартиру. Здесь не осталось ни одного воспоминания, ни одной вещи, связанной с прошлым. Белые стены, немного мебели и тишина.
На кухне сидел Владимир, ковыряя вилкой салат.
— Вот скажи, почему женщины решаются на развод после визита к свекрови?
— Потому что после этого даже тюрьма кажется санаторием, — усмехнулась Тамара.
— Ну, у тебя теперь всё хорошо?
— Не знаю. Но мне спокойно. А, наверное, это и есть хорошо.
Он помолчал.
— Можно я завтра зайду?
Она внимательно посмотрела на него и слегка улыбнулась:
— Без тапок.
— Обещаю. И без мамы.
— Тогда — да.
И Тамара поняла: это не конец, а начало. Только теперь уже её собственной истории.