Богдан поднял взгляд. Сначала посмотрел на сестру, затем — на жену. Но так ничего и не сказал.
— Лариса, — повторила Мария. — У тебя месяц.
***
Следующие недели стали настоящим испытанием.
Лариса перепробовала всё. Сначала — истерика: слегла в постель, стонала за закрытой дверью, вызывала «скорую». Врач приехал, осмотрел её и развёл руками: «Давление в порядке, скорее всего нервы». Уехал ни с чем.
Потом — жалость: «Куда мне теперь? Ты же меня просто уничтожаешь!»
Затем — манипуляции: «Богдан, мама бы в гробу перевернулась! Она просила тебя обо мне заботиться!»
И угрозы: «Я всем расскажу, какая ты гадина! Все узнают правду!»
Мария держалась. Откуда брались силы — она и сама не понимала. Возможно, с той ночи, когда она перебирала бумаги. Или от взгляда дочери. А может быть, от рыжего кота Остапа, который каждый вечер приходил к ней и молча садился рядом. Просто был рядом — и этого хватало.
***
Анастасия приехала в субботу. Они сидели на кухне с чашками чая.
— Мамочка, не переживай. Я уже позвонила Валентине и Наталье. Рассказала им всё как есть.
— И что они сказали?
— Валентина удивила: «Ну наконец-то». А Наталья призналась, что давно поражалась твоему терпению.
Мария рассмеялась.
Позже вечером позвонил сын Андрей.
— Мамуль, держись там. Я поговорил с папой.
— Ну?
— Сказал ему прямо: «Папа, мы с Анастасией поддерживаем маму. Выбирай».
— И как он отреагировал?
— Молчал долго… Но мне кажется, он понял меня.
***
Три дня Богдан избегал разговоров с Марией. На четвёртый день сел напротив неё за столом. Глядел на свои ладони — крупные рабочие руки автомеханика. Когда-то Мария любила эти руки.
— Мария…
— Да?
— Я сам не понимаю… как так получилось с Ларисой… Мне казалось — тебе всё подходит… — он пожал плечами беззащитно.
— Ты даже не удосужился спросить меня об этом…
— Не спросил… Это правда…
Он замолчал на мгновение и провёл ладонями по лицу.
— Она ведь моя сестра… единственная… Мама просила заботиться о ней…
— Заботиться не значит переложить её на мои плечи… верно?
— Да… наверное… ты права…
Мария молчала в ожидании ответа; кофе в её чашке уже остыл.
Богдан опустил голову:
— Я не хочу уходить… Хочу остаться с тобой…
— Тогда Лариса должна съехать… Осталось три недели…
— Хорошо… как скажешь…
Это было простое согласие. Короткое «да».
Остап вдруг запрыгнул на стол — чего раньше себе никогда не позволял. Обнюхал чашку Марии и бросил взгляд на Богдана. Тот протянул руку осторожно — будто к дикому зверю впервые в жизни. Кот отвернулся без звука: ни шипения, ни бегства — просто отвернулся в сторону.
***
Лариса уезжала в серый четверг под моросящим дождём.
Нашли ей небольшую квартирку где-то на окраине города; Богдан согласился добавлять к её пенсии немного денег ежемесячно. Мария была не против — это были его средства.
Вещей оказалось удивительно мало для пятнадцати лет совместной жизни под одной крышей: один чемодан вместил всю одежду, кремы да журналы… Всё чужое – ничего своего по-настоящему нажитого или значимого за эти годы так и не появилось у неё здесь… Как будто жила тенью среди чужих стен…
На пороге Лариса остановилась:
— Ты ещё пожалеешь об этом… Без меня Богдан пропадёт… И ты тоже…
— До свидания, Лариса…
— Никогда тебя не прощу… Запомни это!
Мария спокойно закрыла дверь за ней.
Из кухни вышел Остап; постоял немного настороженно прислушиваясь к тишине квартиры; потом медленно прошёл через комнату и запрыгнул в кресло – то самое кресло Ларисы… Повернулся пару раз вокруг себя и улёгся удобно; прикрыл глаза…
Мария улыбнулась:
– Согласна… давно пора…
***
Прошло шесть месяцев.
Субботнее утро раннего лета заливало кухню солнечным светом; пылинки кружились в воздухе золотыми искрами под лучами солнца…
Мария сидела за столом в стареньком халате – том самом халате, который Лариса называла «дремучим прошлым». Пила кофе с молоком неспешно…
Остап дремал на подоконнике – ему уже пятнадцать лет; возраст для кота немалый… Шерсть поседела вокруг мордочки; бегать по квартире он больше не стремился…
Богдан был на работе – теперь он трудился больше обычного… По вечерам иногда спрашивал тихо: «Как день прошёл?» – и ждал ответа… Странное ощущение новизны во всём этом общении… Они учились говорить заново – слышать друг друга снова… Может быть получится… а может нет…
Раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Анастасия со своим мужем – оба сияли от радости:
– Мам!
– Что случилось?
– Мы хотели сказать тебе лично… – Анастасия рассмеялась от волнения – Ты скоро станешь бабушкой!
Мария замерла у входа своего дома; солнце ласково согревало ей спину; перед ней стояла дочь – носившая под сердцем новую жизнь…
– Мальчик?
– Или девочка… Пока ещё неизвестно…
Она крепко обняла Анастасию – долго-долго прижимая к себе родную душу…
Остап спрыгнул с подоконника; подошёл ближе и потерся о ноги Марии; косо посмотрел на мужа дочери – явно размышляя над тем принимать ли нового человека или нет… Кот есть кот…
Все вместе вошли внутрь дома; Мария закрыла за ними дверь и подумала о том, что где-то есть женщины сильные изначально – те самые которые умеют сказать «нет» вовремя… которые сразу знают границы дозволенного для других людей…
Она такой женщиной никогда не была…
Но оказалось это совсем не важно…
Важно лишь одно:
Она всё-таки смогла.
Пускай поздно.
Но смогла же!
Из кухни донёсся голос Остапа:
мяукнул властно —
завтрак пора бы подать!
– Уже бегу-бегу! – улыбнулась Мария.