Будильник зазвенел ещё до первых проблесков света. Я на ощупь нашла телефон, выключила сигнал и несколько секунд лежала, глядя в темноту потолка. В висках отдавалось гулкое: сегодня. Сегодня я наконец-то подам документы на открытие своего дела, вырвусь из этой бесконечной гонки. Осталось только отнести накопления в банк.
На кухне витал запах вчерашнего жареного лука, вперемешку с ароматом свежесмолотого кофе. Я включила чайник, засыпала зёрна в турку и поставила её на плиту. Из приоткрытого окна тянуло прохладой утра и чужими завтраками — где-то жарили хлеб, где-то варили кашу для ребёнка. А у нас пахло чем-то уставшим и затхлым.
Роман, как обычно, развалился на диване в комнате. Экран телевизора мерцал беззвучным светом, а на столике стояла тарелка с недоеденными макаронами. Уже второй год без работы — всё твердил: «Я просто ищу себя». А я давно знала своё место — за рабочим столом в огромном сером офисе среди бесконечных отчётов и звонков от начальства.
Я налила себе кофе, устроилась у окна с тетрадью расчётов. Цифры действовали успокаивающе. Ещё немного — и можно будет оставить эту изматывающую должность ведущего специалиста, перестать жить от аванса до аванса, таща за собой ипотеку, взрослого мужчину и вечные проблемы младшего брата.
Оксана вчера написала: «Ты забыла семью». Всё потому что я не смогла приехать в выходной — доделывала отчёт. Потом добавила: «Хоть бы Данилу помогла — он опять влип». Я не ответила. В голове стучало одно: сначала своё дело, своя мастерская, свой уголок покоя без постоянных дёрганий.
Допив кофе до горького осадка на дне чашки, я переоделась и накрасила ресницы прямо на ходу. Роман приподнялся на локте и сонно посмотрел:
— Куда это ты с утра? — голос хриплый и раздражённый.
— В банк сначала. Потом — работа, — сказала я, застёгивая пальто.
— А… ну да… — он зевнул широко. — Только про Данила не забудь… Оксана говорила — ему сейчас тяжело.
— У него всегда тяжело! — вырвалось у меня само собой. — Я же не банкомат!
Роман усмехнулся краешком губ, но промолчал. И от этой усмешки внутри что-то болезненно кольнуло.
В банке было пустынно; воздух пропитан бумагой, пластиком и терпкими духами кого-то из сотрудников или клиентов. За стойкой сидела девушка с идеальной укладкой и натянутой улыбкой; она взяла мой паспорт и попросила немного подождать.
Я мысленно перебирала шаги: сегодня перевожу все накопленные средства на отдельный счёт; завтра подаю документы для регистрации бизнеса… Всё! Новый этап начинается!
— Похоже, здесь какая-то ошибка… — девушка подняла глаза уже без улыбки. — На вашем счёте почти ничего нет.
Я не сразу осознала сказанное.
— Как это «почти ничего»? — мой голос прозвучал чужим даже для меня самой.
Она повернула ко мне монитор; заметив дрожь моих пальцев, предложила распечатку операций по счёту. На белом листе ровными строчками шли движения средств… И жирная сумма снятия позавчера через кассу банка.
— Это как? — пересохшее горло едва позволило выговорить слова.
— Снятие по доверенности… — спокойно пояснила она и вывела изображение документа на экран монитора. — Вот скан доверенности… Доверенное лицо – ваша мама…
На бумаге чётко напечатано имя Оксаны… Ниже стояла моя подпись – моя собственная подпись… Только я точно знала: никогда такого не подписывала!
— Я этого не оформляла… — прошептала я еле слышно; горло сжалось так сильно, будто ворот рубашки стал слишком тесным… – Я была тогда на работе… Я даже близко сюда не подходила…
— Возможно… вы забыли? – начала было девушка нерешительно… но тут же замолчала под моим взглядом… – Вы можете написать заявление о спорной операции… Но деньги уже сняты…
Пальцы похолодели мгновенно; в ушах загудело так сильно, что стало трудно соображать… В голове вспыхнул адрес отделения – оно находилось буквально рядом с домом Оксаны… Перед глазами возник образ матери: как она переходит дорогу с потёртой сумкой прижатой к груди… идёт спокойно получать мои годы труда…
— Можно забрать распечатку? – спросила я сквозь онемевшие губы…
На улице было влажно и шумно; машины шипели по лужам грязной водой… но всё это звучало будто сквозь стекло… В автобусе по дороге к дому Оксаны я смотрела в лица пассажиров и думала только об одном: когда именно они решили для себя – что так можно?
Крыльцо возле дома встретило меня знакомым запахом кошачьего корма вперемешку с сыростью облупленной штукатурки… Дверь была открыта настежь… В прихожей стояли чужие мужские ботинки – грязные и сбитые носами…
Из комнаты доносились приглушённые голоса вперемешку со всхлипами… Я вошла – земля будто качнулась под ногами…
Данил сидел за столом на стуле; лицо опухшее от побоев; под глазом синяк цвета чернил; кровь засохла пятном на щеке… Оксана суетилась рядом с мокрым полотенцем в руках – охая и причитая над ним… У окна стоял плечистый мужчина в тёмной куртке – незнакомец с тяжёлым взглядом…
— А вот ты пришла! – резко обернулась ко мне Оксана… И в этом «ты» звучало всё сразу: укоризна, ожидание помощи… требование участия…
— Что здесь происходит? – спросила я твёрдо прямо с порога…
Мужчина у окна скользнул по мне взглядом и хмыкнув направился к выходу из комнаты…