Маму упоминать было строжайше запрещено — это считалось ударом ниже пояса. Александра сжала чашку так крепко, что пальцы побелели.
— Только попробуй что-нибудь испортить…
— Да что я могу испортить?! — Виктория вскочила и обняла сестру. — Я буду как тень! Даже цветы полью, если надо!
— Не смей прикасаться к цветам, — строго произнесла Александра. — И к дивану. На нём нельзя ни есть, ни пить. Только сидеть и только в чистой одежде.
— Конечно! Александра, ты лучшая! Я знала, что ты не оставишь меня!
Инструктаж затянулся на целый час. Александра водила Викторию по квартире с таким видом, будто проводила экскурсию по музею.
— Здесь курить категорически нельзя. Ни у окна, ни с электронной сигаретой. Датчики дыма стоят, — соврала она без тени сомнения.
— Всё поняла.
— Кофе в гостиную не носить. Алкоголь исключён.
— Да я что тебе, пьяница? — обиделась Виктория.
— Максима сюда не приводить. Ни на минуту.
— Он же в Ирпене!
— Ключ один-единственный. Потеряешь — замки меняешь за свой счёт.
Виктория кивала так усердно, словно была заводной игрушкой: глаза преданные, взгляд честный — прямо как у спаниеля. Александра сдалась: вручила дубликат ключей и записку с номерами экстренных служб. Сердце ныло от тревоги, но она всё же уехала на такси.
Первые трое суток в санатории прошли как в настороженном сне: снег скрипел под ногами во время прогулок среди сосен; бассейн расслаблял тело; каждый вечер она звонила сестре.
— Всё прекрасно, Сашенька! — щебетала Виктория по телефону. — Цветы живы-здоровы, тишина полнейшая! Читаю книжку…
— Ты точно одна?
— Ну конечно! Кто ж меня тут ждёт…
На четвёртый день перед праздником трубка осталась без ответа: «Абонент временно недоступен». В животе у Александры словно повис ледяной комок тревоги. Она звонила снова и снова. Спустя час пришло сообщение: «Сашенька, связь барахлит ужасно! Всё отлично! С наступающим тебя! Обнимаю!» И фото — размытый угол кухни вроде бы без признаков бедствия.
Александра попыталась успокоиться: ну что может произойти за неделю? Взрослая женщина ведь… Не подросток же устраивать вечеринки? Она заставила себя отправиться на жемчужную ванну и лежала там в тёплой воде с пузырьками, повторяя про себя: «Ты просто мнительная… Виктория легкомысленна иногда, но ведь не враг себе».
Но тревога уже пустила корни внутри неё и росла с каждой минутой. Казалось даже запах гари доносится сквозь километры расстояния.
Александра вернулась домой восьмого марта днём — на четыре часа раньше запланированного времени: удалось обменять билет на более ранний поезд. Она решила не предупреждать сестру заранее — пусть будет сюрприз или… проверка?
Подойдя к двери квартиры, она прислушалась: полная тишина. «Вот видишь… сама себя накрутила», — подумала она облегчённо и вставила ключ в замок. Тот провернулся туго – словно кто-то пытался открыть дверь чем-то неподходящим изнутри или недавно ковырялся там чужими руками.
Дверь распахнулась.
Первое ощущение было обонятельным ударом: тяжёлый запах дешёвого кальяна вперемешку с пережаренным мясом и кислинкой пролитого пива наполнил носоглотку мгновенно.
Александра вошла в коридор и застыла на месте: её любимый бежевый коврик был чёрным от грязи – следов было столько, будто через квартиру прошёл целый батальон после марш-броска по болотам Ирпеня. На крючках висела не только куртка Виктории – гардероб пополнился мужской кожанкой и чужими пальто со странными шарфами впридачу.
— Виктория? — голос дрогнул от напряжения.
Из кухни выглянул незнакомец – щетинистый тип в растянутой майке и… трусах! В её кухне стоял посторонний мужчина практически голым!
— Ой-ёй… хозяйка вернулась! — прохрипел он с колбасой в руке. — А Светка пошла за добавкой… скоро будет!
— Кто вы такой?! — перед глазами у Александры всё поплыло; давление взлетело выше всех норм санаторного лечения за неделю отдыха.
— Я Максим… ну типа муж её гражданский… А вы чего так рано? Мы думали вы вечером…
Она ничего не ответила – молча прошла мимо него прямиком в гостиную…
Итальянский диван… Её бежевая замшевая гордость…
На нём кто-то спал прямо поверх обивки – девушка свернулась клубком прямо в джинсах без всяких покрывал или простыней… Но это ещё было полбеды…
На подлокотнике красовалась открытая банка шпрот; масло стекало тонкой струйкой вниз по ткани дивана – золотистая дорожка впитывалась в пористую замшу навсегда оставляя жирное пятно формой напоминающее уродливую карту неизвестного материка…
На полу валялись коробки из-под пиццы; пустые бутылки от шампанского катались между ножек стола; рядом стоял кальян – угли явно выпадали из чаши раньше времени: паркет украшали три чёрные подпалины…
Александра опустилась на единственный свободный стул как подкошенная:
— Это что такое?.. – прошептала она еле слышно…
Максим вошёл следом всё ещё жуя:
— Ну праздник же… восьмое марта всё-таки… Девчонки зашли поздравить… Мы тихо-тихо…
В этот момент входная дверь хлопнула…