Полине нужен простор, а после развода Светланы она совсем поникла. Мать старается поддерживать её, но собственного жилья у них больше нет — свою квартиру она продала, чтобы помочь Светлане рассчитаться с долгами.
Орися смотрела на мужа и будто видела перед собой другого человека. Тот Богдан, в которого она когда‑то влюбилась, всегда интересовался её мнением. Когда они вместе выбирали плитку для ванной, он спрашивал, какой оттенок ей по душе. А теперь перед ней стоял человек, оправдывающийся так, словно именно она виновата в том, что не хочет превращать свой дом в общежитие.
— Богдан, — произнесла она неторопливо, тщательно подбирая формулировки, — когда я покупала этот дом, я представляла, как мы будем жить здесь вдвоём. Как станем ужинать на террасе, как зимой будем растапливать камин и читать. И, возможно, однажды… появятся дети. Наши дети. В нашем доме. А не в месте, где по коридору всё время кто-то ходит, где готовить приходится на пятерых и где каждое утро начинается с «Орися, а где у тебя сахар?».
Он отвёл взгляд.
— Я понимаю. Честно. Но это ведь ненадолго. Пару месяцев. Максимум полгода. Пока Светлана не найдёт работу, пока мама не подберёт себе новое жильё.
— А если всё затянется? — тихо спросила она. — Если «пара месяцев» растянется на годы? Ты готов был решить это за нас обоих, даже не спросив меня?
Богдан поднял глаза. В них читалась растерянность и боль.
— Я думал, ты поддержишь меня. Ты же всегда была на моей стороне.
— Поддерживала, — спокойно ответила Орися. — Когда ты помогал маме с ремонтом. Когда ездил к Светлане чинить машину. Я не против помощи. Но не ценой моего дома.
Из-за двери снова донёсся голос Ларисы — уже нетерпеливый:
— Богдан, мы ждём! Тут холодно!
Орися долго смотрела на мужа.
— Решай, Богдан. Либо они уезжают сегодня. Либо… я не знаю, что будет дальше.
Он молчал долго, будто собираясь с силами. Затем кивнул и вышел на крыльцо. Орися осталась в прихожей, вслушиваясь в приглушённые голоса. Она различала интонации: недовольство свекрови, резкие слова Светланы, тихие объяснения Богдана. Полина не произносила ни слова — вероятно, просто стояла рядом, зябко прижимая к себе игрушку.
Минут через десять дверь снова открылась. Богдан вошёл один, заметно побледневший.
— Они поехали в гостиницу у въезда в посёлок, — негромко сообщил он. — На сегодня. А завтра… завтра обсудим всё вместе. Спокойно.
Орися кивнула. Сердце всё ещё билось часто, но уже без прежней паники. Она прошла в гостиную, опустилась на диван и посмотрела в окно. Берёзы раскачивались под ветром, в воздухе ощущалась близость дождя. Дом снова принадлежал только им двоим. Однако она понимала: это лишь начало, и завтрашний разговор может изменить многое.
Богдан сел рядом, осторожно взял её за руку — пальцы у него были ледяными.
— Я не ожидал такой реакции, — прошептал он. — Прости. Я правда думал, ты согласишься.
Орися посмотрела на него. Глаза наполнились слезами, но она удержала их.
— А я была уверена, что ты меня знаешь, Богдан. По-настоящему.
Он обнял её, и она не отстранилась. Но в глубине души уже оформлялась мысль: если однажды придётся выбирать между любовью и своим домом, она выберет дом. Без него она снова станет той девушкой, что боялась одиночества. Теперь же она понимала цену личному пространству. И свободе.
Сумерки сгущались. Где-то вдали хлопнула автомобильная дверца. Орися закрыла глаза: завтра будет непросто. Но она готова. Потому что этот дом — не просто стены. Это часть её самой. И она больше не позволит никому — даже любимому мужу — решать за неё, кто будет здесь жить.
Наутро солнечные лучи мягко пробивались сквозь берёзы, однако в доме висела напряжённая тишина. Орися поднялась рано, ещё до того, как Богдан проснулся. Спустившись на кухню, она включила кофеварку и долго стояла у окна, разглядывая пустой двор. Ни чемоданов, ни машины Ларисы — они действительно остановились в маленькой гостинице на въезде в посёлок. Но это было лишь временное затишье.
Через полчаса спустился Богдан — одетый, с виноватым выражением лица. Он обнял её за плечи, однако она не прижалась к нему, как прежде.
— Доброе утро, — тихо произнёс он.
— Доброе, — ответила она, не оборачиваясь. — Они приедут к десяти. Ты сам вчера договорился.
Он тяжело вздохнул, отпустил её и сел за стол.
— Орися, я почти не спал. Всё обдумывал. Может, попробуем найти компромисс? Мама и Светлана готовы оплачивать коммунальные расходы, помогать по дому. Полина спокойная девочка, она не станет тебе мешать.
Орися повернулась к нему. В её взгляде не было гнева — лишь усталость и твёрдость, появившаяся накануне.
— Богдан, дело не в деньгах и не в помощи. Это мой дом. Я купила его за три года до нашего знакомства. На свои средства. И ипотеку до сих пор выплачиваю сама. Ты переехал ко мне, а не наоборот. И я никогда не обещала делить его с твоей семьёй.
Он опустил глаза в чашку с кофе, которую она поставила перед ним.
— Я понимаю. Но когда мама позвонила… она плакала. Сказала, что после продажи квартиры им совсем тяжело. Светлана после развода осталась ни с чем. Полина ходит в школу, ей нужен нормальный дом, а не съёмная комната. Я подумал… ты же добрая. Ты всегда всех жалеешь.
— Жалею, — согласилась Орися. — Но не настолько, чтобы потерять себя.
Ровно в десять раздался стук — вежливый, но настойчивый. Орися открыла сама. На пороге стояли все трое: Лариса в аккуратном костюме с поджатыми губами, Светлана с тяжёлой сумкой через плечо, Полина — с рюкзачком и тем самым мишкой в руках. Такси уже уезжало обратно к дороге.
— Здравствуй, Орися, — начала свекровь мягким тоном. — Мы вчера всё поняли. Не хотим тебя огорчать. Давай спокойно поговорим, по‑родственному.
Орися отступила, позволяя им войти. Богдан вышел навстречу, обнял мать, поцеловал сестру, погладил Полину по голове. Орися наблюдала за этим и чувствовала, как внутри снова крепнет её решимость.
Все прошли в гостиную. Чай она не предложила — просто заняла кресло у окна, сложив руки на коленях. Остальные разместились на диване и стульях. Воздух словно стал гуще.
— Что ж, — начала Лариса, поправляя платок. — Будем откровенны. Богдан сказал, что дом просторный, места достаточно. Мы не собираемся быть вам в тягость. Светлана устроится на работу в городе, я займусь Полиной. А ты, Орися, сможешь отдохнуть — готовку и уборку я возьму на себя.
Светлана слегка улыбнулась и кивнула.
— Точно.