— Студия в соседнем квартале, жилой комплекс «Светлый», тридцать восемь квадратных метров. Владелица — твоя сестра, Леся. Приобретена восемь месяцев назад. Так что спектакль о том, что ей якобы негде жить, можно смело сворачивать.
Я перевела взгляд на золовку. Леся раскрыла рот и так и застыла, не находя слов.
— И если верить объявлениям на сайте аренды, эта чудесная студия сейчас приносит сорок тысяч гривен ежемесячно. Снимает её милая пара айтишников. Всё так, Леся?
— Ты… ты за мной следила?! — наконец сорвалась она на визг.
— Какое тебе дело?! Это накопления на старость! Мой неприкосновенный запас!
— Моё дело начинается ровно там, где мой кошелёк оплачивает твою изобретательность, — холодно произнесла я. — Ты сдаёшь собственную квартиру, каждый месяц получаешь сорок тысяч, а живёшь при этом за мой счёт.
Я даже не повысила голос:
— Ешь мои продукты, расходуешь мою воду, топчешься по моему ковру и ещё имеешь наглость требовать, чтобы я прописала твоего ленивого лба у себя?!
Я обернулась к мужу. Владислав сидел пунцовый, будто его ошпарили. Судя по его виду, о «гениальной» финансовой комбинации сестры он ничего не знал.
— Владислав, ты хотел поддержать бедную родственницу? Поддержал. А теперь аттракцион беспримерной щедрости объявляется закрытым.
Я поднялась из-за стола и бросила взгляд на часы.
— Итак, господа рантье, у вас ровно два часа, чтобы собрать свои сумки и освободить мой кабинет и гостиную.
— Хотите — возвращайтесь в свой посёлок, хотите — выселяйте жильцов из студии. Мне безразлично. Через десять минут, если вы не начнёте шевелиться, я вызываю полицию и оформляю незаконное проникновение со взломом.
— Владислав, ты только посмотри, что творит эта стерва! — завыла Леся, пытаясь выжать из себя слезу. — Родную сестру на улицу выставляет!
Но муж молча поднялся, подошёл к двери гостиной и твёрдо сказал:
— Собирай вещи, Леся. И Марко своего забирай.
Спустя полтора часа в коридоре гулко хлопнула дверь. Я распахнула окно, чтобы выветрить из квартиры запах дешёвых духов золовки и её бесконечной лжи.
На столе осталась надкушенная Лесей шоколадка — словно памятник её «бережному» отношению к чужому дому.
Я без сожаления отправила этот символ в мусорное ведро и направилась в кабинет.
Впервые за месяц там стояла тишина, было чисто, и воздух пах только моей свободой.
А что до родственников… Их, безусловно, стоит любить. Но лучше всего — на безопасной дистанции, желательно в пределах их собственной жилплощади.
Рекомендуем почитать