Сердце провалилось куда‑то вниз. Неужели Ганна? Выходит по утрам из моей квартиры? С ключами от моей двери?
Нет, этого не может быть. По утрам Ганна обязана быть на работе. Мы начинаем ровно в девять. До офиса добираться не меньше часа, значит, из дома она обычно выходит около половины восьмого.
И всё складывается слишком чётко. Она вполне могла покинуть мою квартиру в половине восьмого и сразу отправиться в офис.
Но почему она вообще осталась у нас на ночь? Что она делала в моей квартире?
Что происходит у меня дома?
Я решила действовать. Вернусь раньше срока и всё проверю сама. Интуиция редко меня подводит.
В четверг утром подошла к организаторам, сослалась на срочные семейные обстоятельства и попросила отпустить. Меня не задерживали: выдали сертификат, я быстро собрала вещи и уже в десять сидела в поезде.
В город приехала к шести вечера. Домой не поехала — сняла номер в гостинице неподалёку. Оставила чемодан, приняла душ, переоделась и легла спать. На завтра мне нужна была ясная голова.
Подъём — в шесть. Умылась, натянула тёмные джинсы и чёрную куртку, собрала волосы, нанесла минимум макияжа — чтобы не привлекать внимания. Доехала на такси, попросив остановиться через дорогу от подъезда. Рассчиталась наличными и вышла.
Встала у остановки, будто жду автобус. Достала телефон, уткнулась в экран и украдкой наблюдала за входом.
Люди спешили мимо — пятница, рабочее утро. Никому до меня не было дела. Я растворилась в общем потоке.
В половине восьмого дверь распахнулась. Появилась Ганна — в джинсах, кожаной куртке, с пакетом сменной одежды и сумкой через плечо.
Шла она уверенно, с лёгкой улыбкой, явно в хорошем настроении. Остановилась у магазина, зашла внутрь и вскоре вышла с кофе. Достала телефон, что‑то быстро набрала, улыбнулась ещё шире, отправила сообщение и направилась к метро — на работу.
Я стояла напротив, наблюдая. Кулаки сжались сами собой, дыхание перехватило, ногти впились в ладони. Значит, это правда. Ганна ночевала в моей квартире. С моим мужем. Пока я была в командировке.
Дождавшись, когда она исчезнет из виду, я вынула ключи, перешла дорогу и вошла в подъезд. Лифт поднял меня на нужный этаж.
Перед дверью остановилась, прислушалась — тишина. Осторожно открыла замок своими ключами, тихо вошла и прикрыла дверь. Сняла обувь.
В воздухе витал её парфюм. Я сразу узнала этот приторный цветочный запах — Ганна всегда щедро обливалась им, аромат въедался в стены.
Данил спал. В нашей спальне. В нашей кровати. На моей подушке. На тумбочке — две немытые чашки, на тарелках — остатки еды. Они ужинали здесь.
Я щёлкнула выключателем. Свет вспыхнул резко. Данил дёрнулся, подскочил на кровати — растрёпанный, сонный, с расширенными глазами.
— Что… Ты?! Ты же в командировке!
— Вернулась раньше. Отпустили. Соскучилась.
Он заметно побледнел, сел, подтянул к себе одеяло. Руки тряслись. Молчал.
— Я только что видела Ганну. Она выходила из нашего подъезда. Из нашей квартиры. С ключами.
Он опустил голову, сжал простыню так, что побелели пальцы. Ни слова.
— Давно это продолжается?
— Я… мы не хотели…
— Сколько? — повторила я ледяным тоном.
— Два месяца.
Два месяца. Всё лето. Пока я работала, зарабатывала деньги, платила ипотеку. А он встречался с моей подчинённой.
Я опустилась в кресло и посмотрела на него. Передо мной сидел чужой человек.
— Ты был с ней здесь? Пока я на работе?
— Нет! Клянусь! Только эту неделю, когда ты уехала! Раньше мы виделись у неё! У её мамы! Только сейчас… она попросилась. Проблемы с жильём. Мать устраивает скандалы, грозится выгнать. Я предложил пожить.
— Пожить? — я поднялась. — В моей квартире?
— Я думал, ты не узнаешь. Всего на неделю. Она бы съехала до твоего возвращения. Мы бы всё привели в порядок. Ты бы ничего не заметила.
— На неделю? — я подошла вплотную. — То есть ты решил, что пока жена в отъезде, можно привести сюда другую женщину? Удобно устроился?
Он молчал.