Ирина сидела за компьютером, внимательно проверяя очередной квартальный отчёт, когда на экране телефона всплыло уведомление из налоговой. Земельный сбор за дачный участок — восемь тысяч четыреста гривен. Оплатить нужно до первого декабря. Не откладывая, Ирина зашла в банковское приложение и перевела нужную сумму.
Дача… Когда она в последний раз туда выбиралась? Год назад? Или уже два? Работа занимала всё время. В редкие выходные она оставалась дома и просто отсыпалась. Тарас тоже особого энтузиазма не проявлял: уверял, что за городом скучно, лучше сходить в кино или посидеть в кафе.
Домик достался Ирине от бабушки Марички три года назад. Старый деревянный дом в Бородянке, в сорока километрах от города. Шесть соток земли, несколько яблонь, кусты смородины, заросли малины. Здесь прошло её детство — каждое лето, каждые каникулы. Она до сих пор помнила аромат спелых яблок, тёплые вечера на веранде и бабушкины пироги.
Сейчас дача стояла запертой. Ирина исправно платила налоги, а иногда соседка Оксанка заглядывала проверить, всё ли в порядке. Продавать участок Ирина даже не думала. Это была память — единственное, что осталось от бабушки и тех беззаботных лет, когда вся семья была вместе.
Тарас к даче относился равнодушно. Они поженились четыре года назад и снимали двухкомнатную квартиру в центре города. Ирина работала бухгалтером в строительной фирме, Тарас — инженером на заводе. Денег хватало, жили они вполне достойно.
Но была ещё свекровь — Лариса. Шестьдесят три года, вдова, жила одна в однокомнатной квартире на окраине. Пенсия — восемнадцать тысяч. Тарас ежемесячно отправлял матери по пять–семь тысяч гривен. Ирина не вмешивалась: его мама — его решение. Хочет помогать — пусть помогает.
Вот только Лариса воспринимала эту поддержку как само собой разумеющееся и при этом не переставала жаловаться — то на здоровье, то на цены, то на мизерную пенсию. Почти каждый разговор с сыном заканчивался её тяжёлыми вздохами.
— Тарасик, у меня снова давление скачет. В санаторий бы съездить, да средств нет, — сетовала она в трубку.
— Мам, я же каждый месяц перевожу тебе деньги.
— И что такое семь тысяч? Сейчас на них ничего не купишь. Раньше на такую сумму можно было жить целый месяц.
Тарас устало вздыхал и обещал добавить ещё пару тысяч. В ответ слышал сухое «спасибо» без особой теплоты.
Как‑то вечером он вернулся от матери поздно. Ирина уже лежала в постели. Тарас тихо разделся, лёг рядом, но долго ворочался.
— Ты спишь? — шёпотом спросил он.
— Нет.
— А ты часто на дачу ездишь?
Ирина приоткрыла глаза.
— Давно там не была. Года два, наверное. А почему спрашиваешь?
— Просто так. Мама сказала, что ты туда совсем не ездишь.
— И что?
— Ничего особенного. Просто упомянула.
Ирина повернулась к нему в темноте.
— Тарас, к чему этот разговор?
— Ни к чему. Спи.
Он отвернулся. А Ирина ещё долго лежала, глядя в потолок. В его голосе прозвучало что‑то тревожное, и это не давало ей покоя.
Через неделю Лариса снова позвонила сыну. Ирина готовила ужин и невольно слышала каждое слово.
— Тарасик, врач сказал, нужно срочно лечиться. Суставы совсем замучили. Путёвка в санаторий — шестьдесят тысяч. Где мне взять такие деньги?
— Мам, у меня сейчас нет такой суммы.
— И что же теперь, терпеть дальше?
— Попробуй обратиться в поликлинику, там процедуры назначат бесплатно.
— В поликлинику? Там очереди на месяцы! Мне сейчас нужно! — её голос стал жёстче. — А если бы у кого‑то не простаивала пустая дача, можно было бы продать и оплатить лечение.
Ирина застыла у плиты. Пустая дача? Это она о её участке?
Тарас ничего не ответил. Поспешно попрощался и отключился.
— О чём это она? — спросила Ирина, не оборачиваясь.
— Кто?
— Твоя мама. Про дачу.
— Да так, ерунда.
— Тарас.
— Она просто сказала, что участок пустует. Вот и всё.
— И дальше?
— Ничего. Я ничего ей не обещал.
Ирина выключила конфорку и повернулась к мужу.
— Надеюсь, ты понимаешь, что дача принадлежит мне. И продавать её я не собираюсь.
— Конечно. Я и не предлагал.
Но голос звучал неуверенно, взгляд метался. Ирина чувствовала — он что‑то недоговаривает.
Прошло несколько дней. Тарас стал раздражительным, часто сидел в телефоне, с кем‑то переписывался. На её вопросы отвечал одно и то же — с мамой. Всегда с мамой.
Однажды вечером раздался звонок от соседки по даче — Оксанки. Она жила рядом круглый год.
— Ирина, здравствуй! Как ты?
— Всё нормально, Оксанка. У вас как дела?
— У меня хорошо. Я вот почему звоню. Сегодня возле твоего дома какие‑то мужчины крутились. Двое. Дом фотографировали, участок измеряли рулеткой.
Ирина выпрямилась.
— Какие мужчины?
— Не местные, это точно. Один в костюме, второй в кожаной куртке. Я подошла, спросила, что они делают. Сказали, что осматривают участок. Я уточнила — чей? Они отмахнулись и быстро уехали. Решила, что тебе стоит об этом знать.
— Спасибо, что предупредили.