— Хорошо, Раиса. Буду ждать вашего гения, — смиренно откликнулась я и отправилась на кухню варить кофе.
Спустя час в дверь настойчиво позвонили.
На пороге возвышался Максим. От него тянуло вчерашним перегаром, непоколебимой самоуверенностью и едва уловимым ароматом «Краковской».
Смотрел он с таким снисхождением, будто оказывал миру великое одолжение.
Примерно так, наверное, испанские конкистадоры взирали на индейцев, предлагая стеклянные побрякушки вместо золота.
— Ну что, Оксана, где у нас катастрофа? — прогудел он, даже не подумав разуться.
Я без слов указала в сторону ванной, изображая трепетную лань, впервые наткнувшуюся на лужицу воды.
Максим с кряхтением опустился на колени. Долго светил фонариком под ванну, почесывал затылок, потом издал звук, напоминающий нечто среднее между предсмертным вздохом лебедя и свистом закипающего чайника.
— Ой-ёй-ёй… — протянул он трагическим тоном. — Это кто ж тут такого наворотил? Руки бы поотрывать да к другому месту пришить!
Классика. Любой уважающий себя сантехник первым делом обязан раскритиковать предшественника.
— А что там случилось, Максим? — я невинно захлопала ресницами, тщательно скрывая усмешку.
— Всё серьёзно, Оксана. Полная рассинхронизация фазоинвертора, — важно выдал Максим, произнеся термин так, что у любого инженера зазвенело бы в ушах. — И гидрокомпенсатор накрылся. Сифон — под замену. Коллектор дал трещину.
Я едва не поперхнулась от услышанного.
— Тут нужна итальянская латунь. «Бугатти» ставить придётся, слыхали?
— Это как машины? — изобразила я восхищение, прижав ладони к груди.
— Точно! Премиум! — оживился Максим, явно вдохновлённый моей показной наивностью. — Работа тонкая, почти ювелирная. Но раз от Раисы… Сделаю по-родственному, со скидкой.
Он вытащил огрызок карандаша и что-то насчитал на клочке картона.
— Детали выйдут тысяч в сорок пять гривен. Моя работа — пятнадцать. Всего шестьдесят тысяч гривен. Давай деньги, Оксана, я смотаюсь на свою секретную базу. Там всё по блату, оригинал из-под полы достану.
Я быстро подсчитала в уме.
Силиконовая прокладка — 15 гривен. Сифон целиком — 800 гривен. Итого — 815 гривен.
Чистая прибыль Максима и, судя по всему, Раисы, которая наверняка рассчитывала на жирный «откат» за наводку доверчивой жертвы, составляла 59 тысяч 185 гривен.
Впечатляющая бизнес-модель.
— Ах, Максим, вы мой спаситель! — пропела я тоненьким голоском. — Только наличных у меня дома совсем нет.
— Купите всё, пожалуйста, за свои! А когда привезёте чек и детали, я вам сразу переведу всю сумму по номеру телефона. До копейки!
Максим на мгновение задумался. Расставаться со своими деньгами он не любил. Но перспектива лёгкой наживы перевесила осторожность.
Уловив запах прибыли, он важно кивнул, схватил ключи и рванул к машине.
Я спокойно допила кофе, открыла ноутбук и написала в рабочий чат своей сменщице Кристине:
«Кристина, посмотри по камерам. К тебе сейчас должен был зайти лысый, пузатый мужик в зелёной куртке. Проверь, что он купит, и пришли мне скрин его чека из нашей базы. И фото этого артиста крупным планом».
Кристина всё поняла без лишних вопросов. Спустя двадцать минут я получила скриншот из складской программы и снимок с камеры на кассе.
На фото Максим с довольным видом оплачивал самый дешёвый китайский сифон.
Через полтора часа «Микеланджело» вернулся.
Лицо у него пылало, рубашка прилипла к спине, дышал он тяжело, будто только что совершил подвиг уровня Индианы Джонса.
Он с грохотом высыпал на кухонный стол содержимое звенящего пакета и, утерев лоб засаленным рукавом, торжественно объявил:
— Еле достал! Последние со склада забрал. Смотри, Оксана, вещь!
Я подошла ближе. Передо мной лежало китайское недоразумение фирмы «Zhong-Bong».
Этот сплав прессованной фольги, картона и китайски…