— А кто мне тогда мать? Ты, что ли?
Ганна взглянула на него пристально, не отводя глаз.
— Я считала, что да. Похоже, ошибалась.
Богдан резко повернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Лето прошло в молчании. Он не звонил, не писал и не появлялся. Ганна получала о нём вести от Марии, которая теперь жила отдельно и подала документы на развод.
— Он совсем потерял себя, мама Ганна. Продал машину — чтобы покрыть её долги. Теперь собирается брать ещё один кредит.
— А как с работой?
— Там тоже всё непросто. Руководство недовольно — он часто отпрашивается.
Иногда Ганна связывалась с Дарыной по видеосвязи. Разговаривала с внучкой — девочка скучала по отцу и не понимала, почему он так редко приезжает.
— Ба, ты приедешь ко мне на день рождения?
— Конечно приеду, солнышко. Обязательно буду рядом.
В сентябре раздался звонок от незнакомки — женщина представилась соседкой Оксаны.
— Вы ведь Ганна? Мама Богдана?
— Можно сказать и так.
— Я хотела бы вам кое-что рассказать… Совесть замучила меня.
Соседка поведала: последние месяцы Оксана хвасталась всем вокруг тем, как ловко обвела вокруг пальца сына, которого не видела три десятилетия. Рассказывала: парень оказался «золотой жилой» — доверчивый до наивности. Мечтала переехать в хорошую квартиру в центре города и забыть про эту лачугу как страшный сон.
— И про вас она тоже говорила, — добавила женщина. — Что вы ей мешаете… Но скоро она избавится от вас. Сынок всё сделает по её указке.
Ганна поблагодарила за откровенность и положила трубку. Долго размышляла: стоит ли делиться этим с Богданом? В итоге решила — стоит.
Он отказался верить в услышанное. Уверял: соседка врёт из зависти к Оксане; что Ганна специально нашла эту женщину, чтобы настроить его против родной матери.
— Ты её ненавидишь только потому, что боишься потерять контроль надо мной! Всю жизнь указывала мне путь! А теперь я свободен!
— Богдан… Я никогда тобой не командовала…
— Да брось! Учёба по твоему плану! Женитьба по твоему одобрению! Работа под твоим контролем!
— Я просто хотела видеть тебя счастливым…
— Теперь я сам решаю, что приносит мне счастье!
Ганна положила трубку без слов. Она смотрела на фотографии на стене: маленький Богдан с беззубой улыбкой; подросток обнимает её после выпускного; взрослый сын рядом с ней на свадьбе… И думала: выходит, все эти годы ничего для него не значили?
В октябре случилось неожиданное — Оксану арестовали за мошенничество. Выяснилось: Богдан был далеко не первым её «потерянным ребёнком». За последние десять лет она провернула подобную аферу минимум трижды: находила через интернет одиноких мужчин с пропавшими матерями и выманивала у них деньги под трогательные истории о расставании и любви.
Богдан позвонил ночью; голос звучал сломленно:
— Мам…
Она молча ждала продолжения.
— Мам… ты была права… Она всё это время меня использовала…
— Я знаю…
— Как же я был глуп… Господи… Я всех потерял… Марию… Дарыну… тебя…
— Меня ты не потерял…
— Правда?..
Ганна тяжело вздохнула:
— Приезжай завтра утром… Поговорим спокойно…
Он приехал рано утром: осунувшийся, постаревший взглядом и лицом измученным бессонницей. Сел за кухонный стол и опустил голову:
— Я столько всего тебе наговорил… Такого… За что нужно просить прощения стоя на коленях…
— Не надо становиться на колени… Просто садись пить чай…
Они сидели молча — как когда-то давно после школы он приходил расстроенный домой… Ганна ничего не говорила: ни упрёков, ни лекций о жизни — просто была рядом…
Наконец он заговорил:
— Она рассказывала мне такое… Как любила меня всё это время… Как страдала без меня… А я верил каждому слову… Мне так хотелось верить…
— Я понимаю тебя…
Он покачал головой:
— Нет… Ты не понимаешь… Всю жизнь я жил с мыслью: меня бросили… Родная мать отказалась от меня… А тут она появляется и говорит обратное – будто всегда любила!.. Это было как будто кто-то залечил старую рану…
Ганна тихо ответила:
— Я даже представить себе не могла, что ты так чувствовал себя все эти годы… Ты никогда об этом не говорил…
Он посмотрел в сторону:
— А как я мог сказать?.. Ты была идеальной мамой – заботливой до последней мелочи… Как признаться тебе в том, что мне всё равно чего-то недоставало?.. Той самой – настоящей?..
Она помолчала немного – потом положила ладонь ему на руку:
― Не держу зла на тебя, Богдан… Ты имел право чувствовать то, что чувствовал…
― Имел-то имел… Но вот обращаться с тобой так – нет права у меня было совсем!.. Ты растила меня одна!.. Всю жизнь вкладывалась во всё!.. А я назвал тебя женой моего отца…
― Ты был отчаянным тогда…
― Это плохое оправдание…
― Это объяснение… И для меня этого достаточно…
Он поднял глаза – полные слёз:
― Значит ты правда простишь?..
― Да разве я сердилась?.. Ну разве чуть-чуть… Но ведь люблю тебя слишком долго – чтобы перестать из-за этого…
С Марией они так больше и не сошлись вновь – развод оформили в ноябре; Дарыну поделили между днями недели – как это обычно бывает после развода родителей. Богдан выплачивал кредиты ещё долго; почти всё продал из имущества; теперь жил в комнате коммуналки и наведывался к Ганне каждые выходные.
Иногда она смотрела на него – взрослого мужчину – но видела того же мальчика с мороженым на штанах. Только теперь он сам пытался вытереть пятно – хоть получалось далеко не всегда идеально…
Однажды спросил вдруг:
― Мам… а ты когда-нибудь думала о том… Что я тебе неродной?..
― Ни разу даже мысли такой не возникало…
― Даже когда я говорил тебе такие вещи?..
― Даже тогда… Потому что ты мой сын ― Богдан ― вовсе не потому что родился от меня ― а потому что был мною выбран сердцем…
Он молчал долго над чашкой чая…
― Папа знал ведь? Что она может вернуться?.. Потому квартиру оформил сразу на тебя?..
― Он очень сильно любил тебя… Хотел защитить…
― От самого себя?
― От твоей доброты скорее всего… Это разные вещи…
Богдан усмехнулся грустно:
― Вот тебе и кровное родство получается: чужая женщина защитила меня ― а родная мать обобрала до нитки…
Ганна посмотрела ему прямо в глаза:
― Я тебе вовсе не чужая…
Он кивнул медленно:
― Знаю теперь это точно… Мам…
На день рождения Дарынки Ганна приехала с огромным тортом в виде сказочного замка. Девочка визжала от восторга ― бегала вокруг стола ― никак усидеть спокойно не могла!
― Ба-а-а! Это самый лучший торт во всей вселенной!
― Для самой лучшей внучки во всей вселенной!
Богдан стоял чуть поодаль ― наблюдал за ними с тихим счастьем в глазах ― потом подошёл ближе ― обнял мать за плечи крепко-крепко:
― Спасибо тебе мамулька…
Она улыбнулась сквозь слёзы:
― За торт?
Он покачал головой:
― За всё вообще…
Мария подозвала их к столу ― пора было резать торт ― тот самый который Ганна пекла всю ночь напролёт ― хотела чтобы получилось идеально до мелочей! Дарынка задорно задула свечи ― загадала желание ― а все сделали вид будто понятия ни малейшего о нём нет!
А Ганна смотрела тогда на сына рядом с собой снова — живого настоящего своего мальчика — и думала про Михайла: он оказался прав тогда много лет назад. Она справилась со всем этим сама — устояла там где можно было сломаться навсегда; сохранила то доверие которое ей однажды подарили; смогла простить того кого любила больше всего несмотря ни на боль ни предательство ни страх потери…
Кровь может быть важной связью между людьми — но любовь настоящая всегда сильнее любой крови.
Это она знала наверняка.
Теперь уже точно знала.
Навсегда.