— Олег, — Наталья поднялась со стула. — Собери её вещи. Пусть уходит, пока мы по-хорошему. Поживёт где-нибудь, остынет, подумает над своим поведением.
— Мам, может, не стоит? — впервые за весь вечер Олег решился возразить. — Всё-таки это…
— Что «это»? — свекровь резко обернулась к нему, и он сразу стушевался. — Ты хочешь, чтобы жена тобой помыкала? Чтобы мать твою унижала? Один раз выставишь за порог — сразу поймёт, кто в этом доме главный.
Оксана сделала шаг назад, к двери спальни, но Павел перекрыл ей дорогу.
— Куда собралась? Владислав, помоги.
Они схватили её под руки — жёстко, до боли. Оксана дёрнулась, попыталась освободиться, но силы были неравны: оба мужчины крепкие, тяжёлые.
— Отпустите! Олег, ты правда позволишь им это?!
Муж стоял у стены, побледневший, и не произнёс ни слова. Лишь губы едва заметно шевелились, но звука не было.
— Где ключи? — Ярина уже перетряхивала сумку Оксаны, брошенную на комод. — Ага, вот. Паспорт здесь, деньги… Деньги заберём, пойдут на квартиру.
— Это мои деньги! — выкрикнула Оксана, но её уже волокли к выходу.
— Теперь общие, — Наталья шла следом, и в её взгляде сверкала злость. — Ты слишком много на себя взяла. Решила, раз бумаги оформлены на тебя, значит, ты тут хозяйка? Мой сын здесь прописан — значит, дом его. А твои документы — просто бумажки.
Дверь распахнули настежь. С лестничной площадки тянуло сыростью и кошачьим запахом. Оксану вытолкнули так резко, что она споткнулась и едва удержалась на ногах.
— И не вздумай возвращаться, — бросила Ярина, кидая следом куртку. — Поревёшь, одумаешься — тогда, может, и поговорим.
Дверь с грохотом захлопнулась. Щёлкнул замок — её замок, в её квартире.
Оксана осталась на площадке в домашних тапочках и тонкой кофте, с курткой в руках. В ушах звенело. Всё происходящее казалось каким-то нелепым сном. Такого просто не может быть.
Из-за двери донёсся голос Натальи:
— Павел, завтра с утра поменяй замки. И мастера вызови, пусть дверь укрепит. Мало ли что ей вздумается.
Оксана прислонилась к стене и медленно опустилась на пол. Плитка была холодной и грязной. Где-то ниже хлопнула дверь, заиграла музыка.
Телефона нет. Денег нет. Документов нет. Её вышвырнули из собственного дома, будто бездомную.
Она надела куртку и проверила карманы. Мелочь — гривен пятьдесят, смятая салфетка, старая визитка… Визитка. Оксана поднесла её к тусклой лампочке. Екатерина, юрист по семейным делам. Екатерина вручила ей эту карточку полгода назад, когда Оксана жаловалась на свекровь. «Если что — звони, у меня подруга толковая».
Нужен телефон. Оксана поднялась, спустилась этажом ниже и нажала кнопку первой попавшейся квартиры. Дверь открыла женщина лет шестидесяти в домашнем халате.
— Простите, можно позвонить? — Оксана протянула визитку. — Очень срочно. Это правда важно.
Женщина внимательно посмотрела на неё — растрёпанные волосы, босые ноги в тапочках, дрожащие руки.
— Проходи, милая, — отступила она в сторону. — Что стряслось?
— Меня… выгнали из моей же квартиры.
Через несколько минут Оксана уже сидела на чужой кухне, согревалась горячим чаем и слушала длинные гудки. Екатерина ответила после третьего сигнала.
— Алло?
— Екатерина, это Оксана, мы вместе работаем…
— Оксана? Что произошло? Ты где сейчас?
И Оксана рассказала. Коротко, сбиваясь, но ничего не утаила.
— Оставайся там, где ты есть, — голос Екатерины звучал спокойно и по-деловому. — Адрес продиктуй, я буду через полчаса. И не переживай, мы быстро поставим их на место.
Оксана продиктовала адрес хозяйке, та записала и передала его Екатерине. Затем принесла ещё чаю и тарелку с печеньем.
— Совсем уже совесть потеряли, — качала головой женщина. — Из собственной квартиры выгнать! Ты держись, родная.
Екатерина приехала не одна — с подругой-юристом Ларисой и двумя участковыми. Оксана с трудом сдержала слёзы.