— Ты… ты уходишь? — голос Александры дрогнул. — Сейчас?
— А зачем оставаться? — он застёгивал куртку, не поднимая глаз. — Чтобы ты снова объяснила, как я разрушил тебе жизнь? Спасибо, уже наслушался.
— Мирослав…
Он распахнул дверь. В прихожую ворвался ледяной воздух, и Александра невольно поёжилась. Снаружи хлопнула дверца машины, завыла сигнализация и тут же смолкла.
— С мамой разбирайся сама, — бросил он через плечо. — Раз уж у тебя так хорошо получается всё контролировать.
И ушёл.
Александра осталась стоять посреди прихожей, словно приросла к полу. В голове гудело так, будто там репетировала рок-группа. Из комнаты Нины снова донеслось слабое постанывание — теперь громче.
— Мирослав… Мирославчик…
Нина звала сына. Того самого, кто только что захлопнул за собой дверь и растворился в темноте ночи. Александра закрыла глаза и глубоко вдохнула. Потом ещё раз. Слёзы давно высохли, оставив на коже солёные следы.
Она подошла к двери комнаты Нины и толкнула её плечом. Та лежала на кровати, сбив одеяло на пол; взгляд метался по потолку, ни на чём не задерживаясь. Худые руки судорожно двигались в воздухе, будто ловили что-то несуществующее.
— Холодно… — прохрипела она с трудом. — Мне холодно…
Александра посмотрела на эту маленькую иссохшую женщину, которая когда-то превращала её жизнь в ад. И вдруг не ощутила ни злости, ни жалости — только пустоту.
Она подняла одеяло с пола и аккуратно укрыла старушку. Поправила подушку под её головой.
— Где Мирослав? — Нина повернула голову; взгляд её стал почти осмысленным на мгновение. — Он ушёл?
— Да… ушёл, — тихо произнесла Александра.
— Ты его выгнала… — это прозвучало как утверждение, а не вопрос. — Ты всегда его у меня отнимала…
Александра промолчала: спорить было бессмысленно. Она вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Опустилась на диван туда же, где совсем недавно сидел муж. Достала телефон и набрала номер.
Один гудок… второй… третий…
— Алло? — сонный женский голос прозвучал в трубке.
— Полина… это я… Можно я приеду? Сейчас?
Несколько секунд тишины в ответ; затем вздох:
— Что случилось?
— Я… я думаю… я только что разрушила свой брак…
Мирослав вернулся спустя трое суток: осунувшийся, с щетиной на лице и запахом дешёвых сигарет вперемешку с чужими подушками откуда-то с диванов друзей или знакомых. Александра открыла ему дверь молча: просто отступила назад и дала пройти внутрь.
— Как она? — спросил он негромко и кивнул в сторону комнаты матери.
— Жива пока что… если тебе это интересно, конечно,— коротко ответила Александра.
Он прошёл к матери прямо в куртке; Александра осталась стоять у окна кухни неподвижно смотря наружу сквозь стекло. За эти три дня она успела выговориться Полине до хрипоты в голосе; впервые за долгое время выспаться без тревожных пробуждений среди ночи; понять главное: дальше так продолжаться не может.
Из комнаты донеслись голоса: сначала приглушённые шёпотом, потом всё громче:
— Где ты был?! Три дня! Бросил меня одну с этой ведьмой!
— Мам… потише…
— Не буду тише! Она морит меня голодом! Посмотри какая я стала!
Александра стиснула зубы до боли в челюсти; Мирослав вышел из комнаты с каменным лицом и плотно закрыл за собой дверь.
— Она говорит… ты её не кормишь…
Александра резко обернулась:
— Правда? Я варю ей кашу по три раза в день! Овощи перетираю! Омлеты делаю паровые! Она просто забывает через час после еды!
Мирослав смотрел молча – этого взгляда было достаточно для понимания всего остального.
Александра медленно кивнула:
— Всё ясно…
На следующий день Нина устроила настоящий спектакль прямо при соседке Оксанке – та заглянула за солью буквально на минуту и оказалась втянута в драму века: старуха разразилась слезами прямо у порога своей комнаты:
— Помогите мне! Они хотят меня убить! Не кормят! Не дают воды!
Оксанка – известная любительница посплетничать – округлила глаза от ужаса:
— Да вы что такое говорите, Нина?!
Старушка схватилась за руку соседки обеими руками:
— Правду говорю! Посмотрите какая я худая стала! Они хотят квартиру забрать – свести меня раньше времени!
Александра застыла посреди коридора; щеки налились жаром от стыда или ярости – она уже не могла различить эти чувства между собой… Оксанка смотрела пристально – слишком пристально – явно запоминая каждую деталь сцены перед тем как пересказать её всему подъезду позже вечером…