Входит в доверие, внушает, будто родные плохо обращаются со стариком, предлагает «честный выход». А потом забирает жильё.
Александру охватила волна ярости. Но не на Нину — на того мужчину, что воспользовался беспомощностью пожилой женщины.
— Завещание можно оспорить? — спросил Мирослав.
— Да. У вашей мамы официально диагностирована деменция, есть заключение психиатра. Завещание составлено до признания её недееспособной, но в медицинских документах зафиксировано: уже тогда она не могла адекватно осознавать свои действия.
Судебное разбирательство затянулось почти на два месяца. Антон оказался скользким человеком — являлся в суд при галстуке и с адвокатом, уверяя всех, что Нина была в здравом уме и сама решила отблагодарить его за заботу.
— Её сын её бросил! — громко заявлял он в зале. — Она мне сама говорила: он наведывается раз в неделю — и то только за деньгами!
Мирослав побледнел, но промолчал. Александра крепко сжала его ладонь.
На последнем заседании юрист предоставил видеозаписи с камер наблюдения. Судья молча наблюдал: как Александра кормит Нину, как разговаривает с ней спокойно и терпеливо объясняет одно и то же снова и снова. А затем прозвучала запись телефонного разговора между Антоном и его сообщником:
— …подписала всё нужное. Через месяц оформим продажу — и на Кипр, как договаривались…
В зале повисла тишина. Антон перестал улыбаться.
Суд признал завещание недействительным. Более того, против Антона возбудили уголовное дело по статье о мошенничестве. Когда они вышли из здания суда, Александра вдруг ощутила: словно невидимая тяжесть спала с плеч.
— Мы победили… — прошептал Мирослав с ноткой неверия в голосе.
— Да… Победили, — тихо ответила она.
Но настоящая победа пришла позже — когда им удалось найти пансионат: не самый бюджетный вариант, но достойный во всех смыслах. Просторные палаты, заботливый персонал и психологи со специализацией по деменции. Квартиру на Лесной продали не сразу — ушло ещё три месяца усилий, но сделка оказалась удачной.
Нина сопротивлялась до последнего момента: плакала, кричала о предательстве. Но когда Александра привезла её туда впервые, произошло нечто неожиданное. Женщина огляделась вокруг: светлый холл; постояльцы играют в шахматы; медсестра приветливо улыбается ей… И вдруг успокоилась.
— Здесь… красиво… — пробормотала она едва слышно.
— Да, мам… Здесь тебе будет хорошо… — мягко сказал Мирослав.
Уходя оттуда, Александра обернулась через плечо: Нина сидела у окна в кресле; медсестра показывала ей фотографии и что-то рассказывала вполголоса. На лице пожилой женщины застыло спокойствие… почти умиротворение.
В машине царила тишина. Мирослав сосредоточенно вел машину вперёд по дороге; Александра смотрела сквозь стекло на проносящиеся мимо дома.
— Прости меня… — наконец произнёс он негромко.
— За что?
— За всё это время… За то, что сразу тебе не поверил… За то терпение твоё…
Александра покачала головой:
— Не стоит просить прощения… Она твоя мама… Ты иначе бы не смог…
— Но ты ведь могла уйти… И имела полное право…
— Могла… — кивнула она после паузы. — Но осталась…
На светофоре он повернулся к ней лицом. В его взгляде появилось новое чувство – благодарность вперемешку с уважением и пониманием.
— Мы справились… вместе справились… — сказала Александра и впервые за долгое время улыбнулась искренне.
Дома их встретила пустая квартира – без запаха лекарств; без стонов из соседней комнаты; без постоянного напряжения в воздухе – просто квартира… их собственная квартира…
Александра прошла на кухню и поставила чайник греться. Села за стол – и вдруг осознала: впервые за три года ей больше не нужно вскакивать каждые полчаса или прислушиваться к каждому звуку из-за двери спальни… Теперь можно просто сидеть… дышать свободно… жить своей жизнью…
— Знаешь… — сказал Мирослав тихо, опускаясь напротив неё на стул,— я тут подумал… Может быть нам ещё не поздно? Насчёт детей?
Александра подняла взгляд на него внимательно. Ей было тридцать четыре года – уже не двадцать пять конечно… Но ведь ещё далеко до сорока пяти…
— Возможно… если мы оба этого действительно хотим…
Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей:
— Я хочу этого всем сердцем… Хочу начать всё заново – правильно…
Она посмотрела вниз – на их переплетённые пальцы – и подумала: иногда справедливость всё-таки восторжествует… Не сразу; через боль; через борьбу – но случается это чудо… И даже после самой долгой ночи обязательно приходит утро…
— Тогда давай попробуем… — сказала Александра спокойно.— Попробуем жить заново…