Я уезжала из дома в восемь утра, возвращалась почти к семи вечера, и всё это время квартира принадлежала только мне. Я приобрела её три года назад в ипотеку и тянула выплаты самостоятельно, не рассчитывая ни на чью поддержку.
Полторы ставки логопеда в детской поликлинике и частная практика по вечерам – за тридцать шесть месяцев я ни разу не допустила просрочки. Небольшая однокомнатная квартира в спокойном панельном доме с первого дня оформлена на меня: банк держит её в залоге, но хозяйкой остаюсь я.
Серые стены я перекрасила в тёплый оттенок топлёного молока. На кухне собственноручно закрепила полки — с дюбелями, перекошенной разметкой и сорванной отвёрткой. Это было моё пространство. И именно сюда три дня назад я привезла Тараса.
Мы встретились девять месяцев назад — случай свёл нас в автобусе-экспрессе до аэропорта, который застрял в пробке на шоссе. Рейс откладывали, автобус не двигался, кондиционер едва справлялся.
Тарас сидел через проход, что-то листал в телефоне, потом убрал его и произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Интересно, они вообще понимают, что мы тут просто сваримся?
Я ответила, что вряд ли.
Он повернулся ко мне и улыбнулся — без намёка на флирт, просто по-доброму. Мы провели рядом три часа, потом летели одним рейсом. Он говорил уверенно и спокойно, слушал внимательно и умел молчать так, что паузы не тяготили. Мне показалось, что это редкое качество.
Номерами мы обменялись уже в аэропорту. Спустя три дня он написал: «Помнишь тот автобус? Я всё ещё уверен, что кондиционер там отключили нарочно».
Я рассмеялась и ответила.
Сначала мы встречались раз в две недели, потом всё чаще. Он приезжал за мной на машине, знал уютные места с хорошей кухней, никогда не заставлял ждать. В нём чувствовалась собранность и внутренняя уверенность. Я считала это сильной стороной.
Он снимал комнату в коммунальной квартире и не раз говорил, что давно мечтает о «нормальном жилье». Я воспринимала это как стремление к большему. Позже поняла — скорее как стремление к чужому.
О переезде мы заговорили в июне, возвращаясь с дня рождения его коллеги. Тарас вёл машину молча, потом вдруг произнёс:
– Дарин, как ты смотришь на то, чтобы пожить вместе?
Я не отрывала взгляда от дороги.
– Ты имеешь в виду — чтобы ты переехал ко мне?
– Ну, или ты ко мне, – он слегка пожал плечами. – Хотя у тебя своя квартира, это разумнее.
Я не ответила сразу. Внутри будто переставляла мебель — примеряла идею, пытаясь понять, найдётся ли для неё место. Девять месяцев — срок немалый. Мы почти не ссорились. Он был внимательным.
– Можно попробовать, – произнесла я наконец.
Он кивнул так, словно и ожидал именно этого.
На следующий день позвонила Мария.
Мы дружим со времён института. Она не склонна к сентиментальности и отлично подмечает детали. Когда я рассказала о планах, она молчала секунды четыре — для неё это долго.
– И он собирается платить половину ипотеки?
– Мы пока это не обсуждали.
– Дарин.
– Мария, мы только поговорили об идее.
– Дарина, – повторила она тем самым тоном, который означал: «ты разумная женщина, зачем притворяться, что не видишь очевидного». – Квартиру купила ты. Платишь за неё ты. Он въедет и будет жить бесплатно?
– Коммунальные будем делить.
– Щедро с твоей стороны, – заметила Мария. – Позвони мне, когда он попросит горячий обед каждый день.
Я рассмеялась.
– Ты сгущаешь краски.
– Просто запомни этот разговор, – сказала она. – На всякий случай.
Тарас переехал в субботу. Вещей у него оказалось немало: три большие сумки, коробка с проводами и техникой и ещё одна — с книгами. Он сразу начал раскладывать всё по местам, внимательно уточняя, куда лучше поставить каждую вещь.