Екатерина нарезала привезённую мною буженину с таким выражением лица, будто сама вырастила поросёнка, откармливала его деликатесами и ночи напролёт дежурила у коптильни. Ломтики ложились на тарелку тончайшими слоями, почти прозрачными, словно листочки папиросной бумаги.
— Ирина, отойди от стола, — протянула свекровь певучим голосом, ловко хлопнув меня по руке, потянувшейся к огурцу. — Гости ещё не расселись, а ты уже тянешься за едой. Это некрасиво. В нашей семье принято проявлять выдержку.
Я растерялась. В «нашей семье» всегда было принято вкалывать. Только что я отработала двенадцать часов в своём кондитерском цехе, затем рванула на рынок за покупками для всей родни — всё ради юбилея любимой свекрови — и теперь стояла на её кухне без права даже на кусочек огурца.
— Екатерина, я с утра ни крошки в рот не брала, — попыталась я перевести всё в шутку, хотя внутри уже начинало закипать раздражение. — К тому же огурцы я сама выбирала — отличные попались.
— Вот именно! — тут же подхватила Оксана, появившись в дверях кухни с сигаретой в пальцах и цепким взглядом. — Сама выбирала и наверняка половину на рынке перепробовала. Ирина, тебе бы подумать о фигуре вместо того чтобы хрустеть огурцами. Смотри-ка как раздалась на Тарасовых харчах.
Меня будто окатили кипятком. На Тарасовых харчах? Мой муж Тарас был человеком добрым и порядочным, но работал обычным логистом с зарплатой ровно на оплату коммуналки и бензин для его видавшего виды «Форда». Все основные расходы — ипотека за нашу трёшку, еда, одежда, отдых и даже этот праздничный стол — держались исключительно на мне и моём небольшом бизнесе.
— Оксана, ты ничего не путаешь? — прищурилась я и вытерла руки о полотенце. — Чьи продукты мы сейчас выкладываем на стол?
— Ну вот опять! — всплеснула руками Екатерина так резко, что её золотые браслеты (мой подарок ей к прошлому Новому году) мелодично звякнули. — Опять она деньгами размахивает! Ни капли духовности! Всё у неё про деньги да про бизнес! А ведь Тарас у вас глава семьи! А ты должна быть его опорой! Неважно кто сколько приносит бумажек домой! Главное уважение! А ты хлебом попрекаешь!
— Я попрекаю? — возмущение перехватило дыхание. — Да вы мне только что огурец пожалели!
— Это не про огурец речь шла, а про общий вид стола! — резко ответила свекровь и вытолкнула меня из кухни бедром. — Ступай переоденься лучше! Стоишь тут в фартуке как повариха какая-то… Хотя кем ты себя вообразила? Больше никем ты и не являешься – тесто месишь да коржи печёшь!
В комнату я ворвалась словно буря. Тарас сидел на диване и лениво раздувал шарики для украшения комнаты. Завидев моё лицо, он втянул голову в плечи.
— Тарас… твоя мама с сестрой считают меня нахлебницей… И ещё заявили мне прямо в лицо: мол мне нельзя есть то самое, что я сама купила… потому что я «раздобрела».
Муж тяжело вздохнул и завязал ниточку на синем шарике.
— Ирина… ну пожалуйста… не начинай сейчас… У мамы сегодня юбилей – шестьдесят лет всё-таки… У неё просто характер такой – советский… Она уверена: женщина должна быть скромной… Потерпи немного… ради меня…
«Потерпи». Это слово стало краеугольным камнем нашего брака последние пять лет. Я терпела визиты Оксаны с её шумными двойняшками каждые выходные; терпела насмешки Екатерины над моим цехом – она называла его «шарашкиной конторкой», хотя регулярно требовала торты для своих подруг бесплатно; терпела многое… Но сегодня терпению пришёл конец – чаша треснула по шву.