Застолье началось чинно и размеренно. За столом собрались подруги свекрови — солидные дамы из местного совета ветеранов труда, а также какая-то дальняя родня, приехавшая из Полтавы. Все наперебой расхваливали угощения.
— Какая рыбка! — восхищённо воскликнула тётушка в блестящем наряде. — Екатерина, ты просто волшебница! Где ж ты такую семгу раздобыла?
— Ой, есть у меня свои места, — с притворной скромностью отмахнулась свекровь, поправляя укладку. — Для дорогих гостей ничего не жалко. Всё сама готовила, крутилась как белка…
Я молча пережёвывала лист салата. «Сама» она разве что ценники отрезала.
Скандал вспыхнул во время подачи горячего. Я уже окончательно проголодалась и потянулась за вторым куском запечённой шейки. Мясо получилось отменным: сочное, ароматное — я мариновала его двое суток.
Неожиданно вилка Екатерины с резким звоном ударила по моей тарелке. Музыка тут же стихла. Все двадцать человек замерли и уставились на нас.
— Ирина! — голос свекрови прозвучал пронзительно, будто сигнал горна на линейке. — Совесть имей! Нади не досталось, а ты второй кусок тянешь! Куда тебе столько? Посмотри на себя в зеркало! Живёшь за чужой счёт, муж тебя содержит, а тебе всё мало! Ни стыда у тебя, ни совести! Меньше жрать надо! Ты ведь чужой кусок изо рта вырываешь!
В комнате повисла гнетущая тишина. Было слышно даже жужжание мухи над салатом «Оливье». Тарас покраснел до корней волос и уткнулся в тарелку. Оксана прыснула со смеху и прикрыла рот ладонью.
Меня будто окатили ледяной водой. Сначала стало стыдно до дрожи в пальцах, но стыд быстро сменился холодной яростью — ясной и безжалостной. Я медленно опустила вилку на край тарелки.
— Чужой кусок? — переспросила я негромко.
— Конечно чужой! — подхватила Оксана с воодушевлением матери за спиной. — Тарас вкалывает день и ночь, а ты только пряники свои печёшь да жирком обрастаешь! Мама права: аппетит у тебя не по положению!
Вот оно как… Не по положению.
Я подняла взгляд на Екатерину и улыбнулась ей так же приветливо, как улыбаются в регистратуре поликлиники при словах: «Приём по вторникам» или «Запишитесь заранее».
— Екатерина, благодарю вас за столь живое ведение юбилея, — произнесла я ровным голосом. — У нас тут сразу три программы: банкетное меню, публичное взвешивание и строгий контроль порций. Осталось только раздать номерки гостям и открыть кассу.
Кто-то неловко хмыкнул; кто-то вдруг начал изучать содержимое своей тарелки с таким вниманием, будто там был спрятан ответ на все жизненные вопросы.
Свекровь прищурилась:
— Ты мне тут не шути!
— Я вовсе не шучу, — спокойно ответила я. — Просто фиксирую формат мероприятия. Обычно подобные сцены происходят в очередях за колбасой… А вы вот решили совместить с праздником: удобно и экономично.
— Нади не досталось! — повысила голос Екатерина.
Я аккуратно сняла свой кусок мяса с тарелки и переложила его обратно на общее блюдо:
— Теперь досталось… Исправлено.
Надя растерянно моргнула глазами так же беспомощно, как человек внезапно оказавшийся главным свидетелем чего-то непонятного.
Я снова повернулась к свекрови:
— А вам бы я посоветовала вот что… Раз уж праздник сегодня и вы любите подарки: запомните одну простую вещь – обсуждать чужое тело за столом считается дурным тоном. Говорят даже – плохая примета: после такого люди перестают приходить в гости…
Оксана прыснула со смеху снова.
Я повернулась к ней:
— Оксана… Не смейся так громко. От смеха ведь аппетит разыгрывается… А он у нас теперь строго «по статусу». Смотри осторожнее – вдруг проверку не пройдёшь?