Я сделала паузу.
— Конечно, Оксана. Для любимой золовки — всё на высшем уровне. Я не просто приготовлю, я ещё и официанта с кейтерингом закажу. Раз уж праздник — так по полной.
— Ой, Ирина! — завизжала Оксана. — Ты лучшая! Я маме говорила, что ты с прибабахом, но щедрая!
В субботу в новой квартире Оксаны собрался весь свет: подруги, родня, Екатерина во главе стола в свежем наряде. Все ждали угощений от «богатой невестки».
Ровно в пять раздался звонок в дверь.
Оксана с сияющим лицом поспешила открыть. На пороге стоял курьер из службы доставки с двумя пакетами: один большой и эффектный с логотипом престижного ресторана, другой — поменьше.
— Пожалуйста, — сказал курьер и протянул пакеты вместе с планшетом для подписи.
Оксана радостно понесла всё в гостиную.
— Ну что, налетай! — объявила она, распаковывая коробку. — Ирина сама не пришла, стыдно ей, наверное… Но стол накрыла!
Она открыла большую упаковку. Внутри оказались… сухари. Самые обычные подсушенные кусочки черного хлеба. Много. Килограмма три точно было. Всё аккуратно нарезано и просушено.
Наступила мертвая тишина.
Екатерина побелела лицом. Дрожащими пальцами Оксана вскрыла вторую коробочку поменьше. Там лежали конверт и дешевая пластиковая солонка.
Внутри конверта оказалась записка и пачка чеков — подробная выписка расходов за последние полгода.
— Это что? — прошептала тётя из Полтавы.
«Дорогие родственники! Вы так переживали о том, как я “объедаю” Тараса, что я решила вернуть долг. Вот вам хлебушек — самый простой, без моих “грязных” коммерческих денег. Сухари на чёрный день. А вот чек со всеми тратами за год: ипотека Оксаны, зубы Екатерины, ремонт дачи, продукты и одежда… Всего: 840 000 гривен. Считайте это благотворительным обедом. Больше халявы не будет. Приятного аппетита! P.S.: соль — подарок».
Тарас был среди гостей — стоял молча в стороне, пока Оксана визжала от злости и унижения, а остальные передавали друг другу чек и бросали на хозяев осуждающие взгляды.
А я как раз подъехала к дому будто бы только что вернувшись из командировки. Не поднимаясь наверх, набрала Тараса:
— Спускайся вниз. Я жду пять минут в машине. Потом уезжаю домой одна.
Минут через десять он вышел из подъезда.
Сел рядом молча; я даже не тронулась с места сразу.
— Ты жестокая… — произнёс он тихо, глядя вперёд.
— Нет, Тарас… Я просто справедливая. У тебя есть выбор: мы едем домой и ты становишься мужем вместо спонсора для всей родни; твоя карта остаётся заблокированной для всех кроме нас двоих… Или выходишь сейчас и идёшь доедать сухари на новоселье сестры.
Он посмотрел вверх на окна квартиры сестры: там мелькали силуэты и доносились крики сквозь стекло… Потом перевёл взгляд на меня. В его глазах впервые за долгое время появилось уважение… И страх потерять ту жизнь рядом со мной к которой он привыкал годами.
— Поехали домой… Ирина… Я есть хочу… Только не сухари…
— Поехали… — ответила я с улыбкой и вырулила со двора.
Говорят теперь Екатерина всем жалуется на то какая у неё змея-невестка завелась… Но когда приходит к нам (а случается это крайне редко да ещё только по приглашению), даже словом меня не попрекает — наоборот: приносит свой шоколад к чаю сама… Боится теперь.