Михайло побагровел от злости. Его замысел «разделяй и властвуй» дал трещину. Внуки, которых он надеялся подкупить обещаниями наследства, оказались куда расчетливее, чем он ожидал.
— Неблагодарные! — взревел он. — Всё продам! Соседям отдам! Или церкви перепишу! Полина!
Он резко повернулся к тихой внучке. В его взгляде полыхал лихорадочный блеск. Он был уверен — здесь промаха не будет. Полина всегда была его «верной помощницей», безотказной и покорной.
— Полина, ты слышала этих извергов? Только ты у меня осталась настоящая. Завтра же перевози вещи. Возьми ту комнату, что на север выходит, живи там. Убираться будешь, еду готовить. Дом на тебя оформлю — хозяйкой станешь. Согласна?
В комнате повисла гнетущая тишина. Все взгляды обратились к Полине. Братья и сестра смотрели с легким презрением и облегчением: «Ну хоть она согласится — с нас груз снимется».
Полина медленно подняла голову. Её взгляд, обычно мягкий и виноватый, теперь стал холодным и твердым.
— Нет, Михайло, — произнесла она ровно и спокойно. — Я не согласна.
Михайло на миг опешил от неожиданности. Он даже приподнялся с места, опираясь на костыль.
— Что? Как это «нет»? Ты вообще понимаешь цену этого дома? За всю жизнь в своей библиотеке ты таких денег не увидишь!
— Понимаю, Михайло. Я знаю каждую трещину в этих стенах, каждый сгнивший брусок, который сама чинила своими руками. Я знаю настоящую цену каждой доски здесь… И именно поэтому мой ответ — нет.
— Ты… как ты смеешь?! — старик размахнул костылем в воздухе от ярости. — Это я тебя вырастил! Под своей крышей держал!
— Ты дал мне не дом, а тяжелую работу с самого детства, Михайло… С семи лет я убиралась здесь и варила тебе еду вместо игр и книг. А когда мне нужна была помощь… когда я не могла купить себе зимнее пальто на первом курсе университета… ты сказал: «Учись выживать».
Полина поднялась со стула. Внезапно ей стало удивительно легко дышать — будто невидимые цепи привязанности к этому дому и тирану-старцу рассыпались прахом.
— Куда это ты собралась?! — заорал Михайло в бешенстве. — Сядь немедленно! Я ещё не закончил говорить!
— А я уже всё сказала, — спокойно ответила Полина и начала надевать пальто у вешалки у двери. — И ещё кое-что добавлю… Ты зря считал меня глупой девчонкой. Я долго молчала только потому что любила тебя… И потому что мне было тебя жаль… Но жалость никогда не станет прочным основанием для жизни.
— Без этого дома ты под забором околеешь! — завизжал Михайло истерично.— Кто тебя пустит?! Где жить-то будешь?! Нищенка!
Полина остановилась у выхода и достала из сумки связку ключей с ярким брелоком в виде маленького домика…