— Я купила квартиру, Михайло. В ипотеку. Маленькую, на окраине, но свою собственную. Я три года собирала на первый взнос, пока ты думал, что я все деньги трачу на твои мази и компрессы. Те гривны, что ты мне «на бензин» давал — я несла в банк.
— И на какие шиши ты её приобрела? — изумилась Кристина.
— На свои, — спокойно ответила Полина. — На те, что зарабатывала ночами переводами, пока вы по клубам шлялись, а я возле Михайла дежурила. Квартира оформлена на меня. И там, представь себе, нет ни пылинки, которую бы я не убрала с радостью. Там нет криков, манипуляций и запаха старости с озлоблением.
Михайло медленно опустился на стул. Лицо его стало серым и безжизненным. Он смотрел на внучку и не узнавал её. Перед ним стояла уже не «тихая Полина», а взрослая женщина с твердым характером — такая выросла под гнётом его же насмешек и упрёков.
— Полина… — прохрипел он. — Ты ведь не оставишь меня… А как же Рождество? Утка в духовке…
— Доешь утку с Арсеном и Кристиной, — сказала она уже у самой двери. — Делите дом между собой и делите обиды тоже. А я ухожу. Больше не звони мне жаловаться на давление — теперь у тебя есть юристка, красавица и автомеханики под рукой. Пусть они тебе кашу варят. Это честно, Михайло. Ты всегда ценил честные сделки.
Она вышла на крыльцо дома. Морозный воздух обжег лёгкие ледяной свежестью — но это было самое приятное дыхание в её жизни. За дверью ещё доносились крики Михайла и сбивчивые оправдания Арсена с Кристиной, но вскоре всё стихло до глухого шума.
Полина села в свою старенькую малолитражку — ту самую «корыто», как называл её дед,— завела двигатель и тронулась с места. Впереди ждала её небольшая пустая квартира: ещё без мебели и уюта, но зато наполненная тишиной.
Рождество пришло для неё раньше времени: без семейного застолья, без фальшивых поздравлений и без тяжёлого ожидания очередной вспышки от домашнего тирана. Справедливость — это не когда тебе дают обещанное; справедливость наступает тогда, когда ты осознаёшь: тебе больше ничего не нужно от тех людей, которые никогда тебя по-настоящему не ценили.
Она нажала педаль газа и направилась к городу вперёд по дороге жизни без оглядки назад. Дом Михайла остался позади: большой мрачный особняк казался пустым даже при наличии жильцов внутри него. Полина знала точно: она больше никогда туда не вернётся. И это осознание было лучшим подарком себе самой за все эти годы терпения.
Свобода стоила каждой копейки ипотечного долга.
Свобода стоила того момента,
когда тебя впервые назвали «неблагодарной» —
тем самым человеком,
который сам никогда благодарности не знал…