Она рано научилась давать отпор — бросалась в драку яростно, до отчаяния, стараясь защитить себя. Но дети бывают безжалостны в своей прямоте: им не понять, что в чужой беде нет вины самого ребёнка. Они замечают лишь то, что отличает, что кажется им уродливым. И внешность, как выяснилось, способна перечеркнуть всё остальное.
К счастью, однажды на неё, замкнутую и ожесточённую, обратила внимание женщина-волонтёр, приехавшая поздравить воспитанников с праздником. Услышав, как кто‑то из старших обзывает подростка, и поймав в единственном глазу Ярины недетскую, жгучую ненависть, она не смогла остаться равнодушной. В тот день Ярина, сама того не осознавая, вытянула свой счастливый билет: гостья не ограничилась сочувствием — она взялась за дело. Благотворительный фонд, с которым сотрудничала волонтёр, оплатил дорогой, качественный протез. Теперь, если не присматриваться слишком внимательно и не знать всей истории, невозможно догадаться, что один глаз у неё искусственный.
С этого момента жизнь Ярины словно вышла из долгой спячки. Впервые появились осторожные, трепетные надежды на будущее. А когда она достигла совершеннолетия, государство предоставило ей жильё — и тут не обошлось без тех же волонтёров, сумевших уладить бюрократические вопросы быстро и без лишней нервотрёпки.
Однокомнатную квартиру выделили не в самом неблагополучном районе, а в тихом спальном квартале. Теперь она жила одна — уже не беспомощная девочка, а самостоятельная студентка: поступила на бюджет в институт, выбрала дизайн, а по выходным подрабатывала аниматором на детских праздниках. Денег хватало на самое необходимое и даже оставалось на ту самую краску для стен. И вдруг, совершенно неожиданно, словно гром среди ясного неба, объявились родственники. Вспомнили о ней.
Как Оксана раздобыла адрес — так и не призналась, всё повторяла, что якобы случайно, через каких‑то общих знакомых. «Ну да, конечно, — с досадой размышляла Ярина, разливая суп по тарелкам. — Наверняка наводила справки, в соцзащите что‑нибудь разузнала, может, кому и “подарок” занесла… Попробуй‑ка в большом городе случайно найти человека из глухой деревни!» И вот — явились с баулами, будто к себе домой.
На столе, на её аккуратно выстиранной скатерти, возвышалась трёхлитровая банка с огурцами — Оксана водрузила её в самый центр, словно идола, требующего поклонения. Она довольно провела ладонью по запотевшему стеклу и с торжеством взглянула на ошарашенную Ярину. Содержимое доверия не внушало: в мутноватой, белёсой жидкости плавали огурцы, а под крышкой серела склизкая плесень.
— Огурчики отличные, — с гордостью заявила Оксана. — Сполоснуть — и всё в порядке будет. Пальчики оближешь!
Племянница натянуто улыбнулась, не зная, как реагировать. Поблагодарить за подобный «дар»? Наверное, стоит сказать спасибо, а потом тихо избавиться от банки. Есть такое было страшно — будто из старого погреба выкопали залежалую заготовку: выбросить жалко, а для «подарка» сгодится. В сумке обнаружилось и варенье — банка с проржавевшей крышкой и тёмной, подозрительной массой внутри, словно доставшаяся по наследству от прабабушки. Но Оксана и его расхвалила, уверяя, что продукт исключительно полезный.
Разложив свои трофеи, Оксана без всяких церемоний отправилась с сыном осматривать квартиру, не спросив разрешения хозяйки. Они распахивали шкафы, заглядывали в холодильник, громко обсуждали планировку. Завершив обход, тётка удовлетворённо опустилась на стул и тяжело вздохнула:
— Хорошо у тебя… Ты даже не представляешь, как мы… Ой, что это мы разговорились! Мы же с дороги, голодные как волки! Давай, корми нас! — она хлопнула ладонью по столу.
Ярина удивлённо вскинула брови, а двоюродный брат Тарас расплылся в довольной улыбке и поддержал:
— Ага, давай поедим.
Чтобы с самого начала не прослыть негостеприимной, Ярина, пересилив себя, направилась на кухню. Запасов в доме почти не было — последние средства ушли на обустройство, она покупала только самое необходимое. Но накануне, в хорошем настроении, сварила суп на несколько дней, да ещё оставалась половина батона. Она молча разогрела еду, разлила по тарелкам и села за стол, немного отодвинувшись. Оксана с Тарасом, увидев скромный обед, поморщились, но промолчали и принялись есть с таким видом, будто делают одолжение.
Спустя несколько минут, собираясь с духом и глотая уже остывающий суп, Ярина тихо, но твёрдо спросила:
— А вы ко мне… с какой целью приехали? Куда направляетесь? — она кивнула в сторону сумок.
— Так к тебе же! — Оксана проглотила ложку супа и уставилась на племянницу широко раскрытыми, почти невинными глазами. — Соскучились! И время как раз появилось.
Взгляд Ярины невольно скользнул к громоздким сумкам, занявшим место у её дивана. От них веяло чем‑то тревожным. Холодное предчувствие вновь неприятно кольнуло под рёбра. Она уточнила, стараясь говорить ровно:
— Пятнадцать лет не скучали. А тут вдруг… да ещё и с подарками.
Оксана отложила ложку и с воодушевлением пустилась в рассказ о своей невероятной занятости: в деревне дел невпроворот, работа на ферме, бесконечный огород, заботы по хозяйству, а ещё сын. Она подчеркнула, что мать‑одиночка, Тараса поднимала сама, помощи ждать было неоткуда — уж какие там мысли о чужом ребёнке.
Ярина слушала, чувствуя, как внутри медленно нарастает тяжёлое, горькое ощущение.