«Ну да, — с горечью подумала Ярина, стиснув ладони под столом, — до детского дома, где я росла, от их деревни всего-то поле перейти. За пятнадцать лет ни разу часа не нашлось. А теперь — надо же — в город приехали, и время вдруг появилось».
Тётка, словно не замечая холодной паузы, ловко сменила тему. Мол, сын уже взрослый — Тарасу восемнадцать, пора становиться самостоятельным. Значит, у неё, Оксаны, забот поубавилось, и теперь самое время парню искать заработок. В селе, развела она руками, ловить нечего — всё заглохло, работы нет. А вот в городе — возможностей полно, только руку протяни. Образования, правда, нет, но зато, уверяла она, руки у него золотые.
Тарас тут же подхватил: готов приступить хоть завтра, уже присмотрел в интернете вакансии грузчика. Учёба ему ни к чему — не собирается он «штаны в институтах просиживать», хочет сразу получать и побольше. «Пока он на ноги не встал, — отчеканила Оксана тоном, не терпящим возражений, — поживёт у тебя. Зачем тебе одной целая квартира?»
— Не такая уж она и просторная, — спокойно, но жёстко ответила Ярина, ощущая неприятный холодок вдоль спины. — Тридцать пять квадратов. Мне хватает. И с коммунальными я справляюсь сама.
От одной мысли участвовать в навязанной схеме её начинало мутить. Этот новоявленный «братец», от которого веяло ленцой и равнодушием, ей был совершенно ни к чему. Она прямо посмотрела Оксане в блестящие глазки и твёрдо отказала.
Та сперва растерялась, но быстро перешла в наступление: как же так, они с Тарасом сумки тащили, приехали к родной крови, а их выставляют? Ну хотя бы временно приютила бы, пока с жильём не определится! Однако школа жизни у Ярины была слишком суровой. Она прекрасно понимала: стоит пустить его сейчас — потом не выставишь. Квартира станет его крепостью, а она сама — лишней в собственных стенах.
Убедившись, что племянница не уступит, Оксана изменила тон. Лицо её приняло скорбное выражение: сиротам ведь после выпуска из детдома положены выплаты? А ей как раз срочно требуется лечение — сердце барахлит, давление скачет. Тарас, дескать, и работать собирается, чтобы матери помочь. Она всхлипнула и жалобно протянула:
— Дай мне, Ярина, пятьдесят тысяч гривен на лечение. Выручи тётку.
Ярина окинула её взглядом: пышущая здоровьем женщина, тяжело, но уверенно дышит. Сочувствие? К незнакомому человеку с такими намерениями — вряд ли. Но отказать в просьбе о здоровье было непросто. Она согласилась, однако обозначила условие чётко: деньги даст только в долг, с возвратом и под нотариально оформленную расписку.
— Да что ж это такое! — взвыла Оксана, и на лице её проступила уже откровенная злость. — Разве так родня поступает?
— Именно так, — тихо ответила Ярина, и в её голосе звенел лёд. — За пятнадцать лет мне даже конфеты никто не привёз. Ни разу. Какая же это родня, если вы вспомнили обо мне только после того, как узнали про квартиру и деньги?
Оксана ещё пыталась давить на жалость, но Ярина устала. Сначала сердце сжималось от неловкости, потом кипело от обиды, а теперь стало каменным. Она поднялась и решительно указала гостям на дверь. Тётка, обиженно сопя, собрала свои банки и, бросив на прощание: «Вам, городским, всё равно настоящая еда ни к чему. Яблоко от яблони недалеко падает!» — зло уставилась на племянницу. — Мать-алкашка замёрзла в сугробе, и ты такая же. Неблагодарная.
От этой вспышки яда Ярина опешила. Такая «родня» ей была ни к чему. Не общались раньше — и дальше не стоит. Оправившись от визита, она решила: больше — никогда. И решение оказалось верным. Позже к ней нагрянула ещё одна сестра матери — «познакомиться поближе». Ярина приоткрыла дверь, услышала, кто пришёл, и без лишних слов захлопнула её. Вряд ли она услышала бы что-то новое — кроме просьб и упрёков. Как потом рассказала соседка, уходя, та тоже не удержалась от крика в закрытую дверь.
К счастью, жизнь Ярины сложилась иначе. К алкоголю, этому семейному проклятию, её не тянуло — слишком ясно она видела его последствия. Она выросла самостоятельной и порядочной, окончила институт, удачно вышла замуж за достойного человека и родила двоих замечательных детей. Им она дала ту тёплую, безусловную заботу, которой сама была лишена. И оказалось, что яблоки бывают разными: одни — гнилые и червивые, а другие, пережив морозы и бури, наливаются сладостью и дают чистые, здоровые плоды.