— У меня шиза?! — голос Ульяны сорвался на визг. — Это у меня шиза, да? А ты тогда кто? Паразит, бездельник! Ты на себя посмотри — во что превратился? Целыми днями валяешься, ешь, спишь и в телефоне залипаешь!
— Я вообще-то работаю, — лениво бросил Арсен, даже не подняв глаз от экрана.
— Работаешь? — Ульяна истерично расхохоталась. — И где же, интересно? Когда ты в последний раз дал матери деньги на коммуналку? Хоть раз пыль вытер? Ты вообще представляешь, откуда она берётся, или думаешь, что сама исчезает?
На крики из комнаты выплыла Александра — в халате, с бигуди на голове и с откровенно раздражённым выражением лица.
— Опять скандал? — недовольно протянула она. — Ульяна, чего ты к нему пристала? Дай человеку спокойно отдохнуть. Он после работы, устал.
— После какой работы, мама?! — Ульяна развернулась к ней, готовая вспыхнуть ещё сильнее. — Он только что вылез из своей комнаты, где дрых до полудня! Он нигде не работает! Он живёт за наш счёт! За папин!
— Не смей так говорить о брате! — Александра мгновенно вспыхнула, голос стал резким. — Он мужчина, у них всё иначе устроено! Они не для того созданы, чтобы тряпкой махать! Его задача — деньги приносить, а не…
— Где они, эти деньги?! — перебила Ульяна. — Покажи мне! Ты их хоть видела? Папа вкалывает без выходных, его дома сутками нет, а этот… этот ублюдок лежит перед тобой с рукой в штанах, и ты ещё его оправдываешь!
— Закрой рот, дура! — Александра шагнула вперёд, сжав кулаки. — Кто тебя такой злобной сделал? Кто разрешил так с матерью разговаривать? Арсен, скажи ей!
Но Арсену было безразлично. Он уже скрылся в своей комнате, откуда раздавались звуки компьютерной стрельбы. Александра осталась одна напротив дочери.
— Ты просто завидуешь, — выпалила она, сменив тон. — Завидуешь, что он мужчина, что ему можно не заниматься этой ерундой. Ты женщина, твоё дело — дом. Я разве не так тебя растила?
— Ты меня растила? — Ульяна рассмеялась ей в лицо, и смех этот был злым. — Ты вообще мной не занималась! Ты всю жизнь на диване пролежала! Я сама себя вырастила: и готовить научилась, и убирать, и за собой следить. И за тобой, кстати, тоже!
— Теперь я тебе ещё и обязана? — Александра перешла на крик. — Я тебя родила, выкормила! Я тебе жизнь дала, неблагодарная! А ну, марш мыть посуду! Чтобы всё блестело!
— Вот! — Ульяна схватила со стола грязную тарелку, оставшуюся после завтрака Арсена, и с размаху швырнула её в раковину. Тарелка с грохотом раскололась. — Мой теперь сама! Я тебе не служанка! Хватит с меня!
Ульяна выскочила из кухни. Александра осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша и глядя на осколки. Спустя минуту она подошла к двери сына и постучала.
— Арсенчик, ты кушать будешь? Я тебе яичницу с колбаской сделаю, хорошо? А Ульяна пусть сама за собой убирает, ненормальная.
Из комнаты донеслось нечёткое мычание, которое можно было принять за согласие.
В тот вечер Мирон вернулся домой поздно. В квартире стояла тишина. В кухонной раковине сиротливо лежали осколки разбитой тарелки и грязная сковорода после яичницы Арсена. Александра дремала перед телевизором. Ульяна сидела в своей крошечной комнате, обхватив колени и глядя в тёмное окно. Из комнаты брата доносилось бормотание телевизора.
Ульяна думала об университете. Осталось два семестра. Всего два проклятых семестра — и диплом будет у неё в руках. Она устроится куда угодно: в школу, в детский сад, охранником, уборщицей — не важно. Снимет комнату. Самую дешёвую, самую маленькую, пусть даже в самом неблагополучном районе. Зато там никто не станет орать на неё из-за немытой посуды. Там не будет этого жирного, наглого, вечно валяющегося брата.