Осень в деревне Бородянка наступила рано и оказалась на редкость сырой. Сапоги вязли в липкой грязи, небо давило тяжелыми свинцовыми облаками, однако сильнее промозглого ветра холод пробирал душу молодой Маричка. Она неподвижно стояла у окна старого деревянного дома, прижимая к себе годовалого Михайло. За покосившимся забором текла привычная деревенская жизнь — шумная, суетливая и не слишком приветливая.
С той поры, как Ярослав, её жених, собрал сумку и уехал в город, минула всего неделя. «Так будет лучше, Маричка, — произнёс он тогда, избегая её взгляда. — Я ухожу. Мать не примет ребенка, да и я… не готов». Он оставил на столе пять тысяч гривен, сел в свою иномарку и исчез за поворотом, а девушка осталась одна с малышом в ветшающем доме, доставшемся ей от бабушки.
Разумеется, соседи узнали обо всём мгновенно — в деревне ничего не скроешь. Едва огни машины Ярослава растворились в сером тумане, у колодца уже собрались главные блюстительницы местных порядков.
— Я ведь предупреждала её, — громогласно заявляла Галина, жившая через дом, поправляя платок. — Зачем потянулась к городскому? Мечтала, небось, в роскоши купаться? А он её выставил, как ненужную вещь.
— И с дитём бросил, — вторила Ирина. — Срам какой. Теперь одна будет маяться. Ребёнок без отца — тяжёлая доля.
Маричка слышала каждую реплику. Слова резали слух, словно хлёсткие удары. Ей хотелось распахнуть окно и крикнуть в ответ, но она боялась потревожить Михайло. Плакать на виду у всех гордость не позволяла. Она лишь отошла от окна, опустилась на скрипучий стул и, качая сына, едва слышно прошептала: «Мы справимся. Мы выдержим».
Однако выдерживать приходилось с трудом. Денег едва хватало на самое необходимое — хлеб да молоко. Печи требовались дрова, а сил носить тяжёлые поленья у Маричка почти не оставалось. Из-за сырости Михайло часто хворал, и его кашель разрывал ночную тишину дома. Помогать никто не спешил — соседям было интереснее гадать, когда же Маричка не выдержит: уедет ли в город в поисках лёгкой доли или вернётся к родителям, которые давно от неё отступились.
Но жизнь готовила поворот, о котором в Бородянка никто и не подозревал.
В один из хмурых вторников, когда дождь особенно яростно стучал по крыше, к деревне подъехал автомобиль. Это был не старенький «жигулёнок» и не трактор. Чёрный блестящий внедорожник медленно продвигался по раскисшей дороге, распугивая кур и заставляя собак притихнуть. Он остановился прямо у калитки дома Маричка.
Дверца распахнулась, и на влажную землю уверенно ступила женщина. Валерия — мать Ярослава. В деревне о ней ходили разговоры: поговаривали, что она крупная бизнесвумен, женщина властная и очень обеспеченная.