— Убирайся отсюда, Дарина. По документам ты здесь — никто, — Валентина швырнула на лакированную поверхность стола на веранде свидетельство о праве собственности. — Я решила продать участок. Ярине нужна машина и первоначальный взнос по ипотеке, а вы с Ярославом и без того неплохо устроились. Можете ездить к твоим родителям в село — картошку полоть.
Я опустила взгляд на бумагу, и в голове будто заработал калькулятор. Пять лет. Целых пять лет моей жизни, вложенных в этот клочок земли под Киевом. Я знала здесь каждый куст редкой ежевики, помнила каждую панель французского остекления на веранде и тот самый итальянский насос, который обеспечивал полив даже в самый знойный август. Ярослав, мой супруг, как и ожидалось, изучал носки своих ботинок. В моменты, когда мать переходила в наступление, он неизменно превращался в бессловесную тень.
— Валентина, я вложила в этот дом два с половиной миллиона собственных гривен. У меня сохранены все чеки на строительные материалы и контракты с ландшафтными дизайнерами, — произнесла я спокойно, почти сухо, словно отчитывалась на аудите.
— Собери их аккуратно в папку и спали, — она даже не посмотрела в мою сторону. — Участок оформлен на меня. А значит, всё, что на нём построено, юридически принадлежит мне. Прощай.
Я не стала продолжать разговор. Бессмысленно убеждать тех, для кого цифры — пустой звук. Значит, придётся действовать иначе. В тот же вечер я открыла ноутбук и составила подробную опись имущества. По моим подсчётам, совокупная рыночная стоимость установленного мной оборудования, малых архитектурных конструкций и редких растений выходила весьма внушительной.
Мой двоюродный брат Захар, владелец компании по специализированному демонтажу, приехал на участок уже следующим утром. На нём был ярко-оранжевый жилет, каска и зеркальные защитные очки.